Copyright © Evgeny Kukarkin 1994 -
E-mail: jek_k@hotmail.com
URL: http://www.kukarkin.ru/
Постоянная ссылка на этот документ:


Написано в 2006 г. 

РАСКОПКИ НА БЕРЕГУ СУЛ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Фирма, в которой я служил, лопнула и теперь у меня появилась лишняя головная боль, где найти хорошую работу. Обегал десятки контор, побывал на бирже, но ничего приличного не нашел.
Однажды вечером, пошел на улицу Лаврова, где в одной из забегаловок мне назначил свидание агент, обещавший в чем -то помочь. Холодно, осторожно иду по плохо убранному ото льда и снега асфальту и вдруг ко мне подбегает женщина, в дорогом полушубке, и хватает за рукав.
- Леша.
- Я не Леша.
Она потащила меня по тротуару и почти на ухо шипит.
- Молчите, идите рядом.
- Куда?
- Да идите же... Только не оглядывайтесь.
Из упрямства я оглянулся. За нами идет пара девчонок, бесконечно хихикающих, наверно, от любовных пересказов, за ними ковылял старик.
- Слушайте, вы случайно..., - пытался возмутится я.
- Я вас умоляю, заткнитесь. Идите рядом и молчите.
Мы доходим до пересекающей улицы и тут, на углу, противно скрипят тормоза. В нескольких метрах от нас остановился, не первой свежести, "жигуленок" . Из него выходят два здоровых бритых типа, с явно азиатскими лицами, в блеклых свитерах.
- Эй, девушка, стой, - орет один из них с акцентом.
- Ответьте ему что-нибудь, - она умоляюще толкает меня в бок .
- Ребята, вам чего от нас надо?
- Вали в сторону, интел. Мы должны разобраться с этой..., милашкой.
- Ребята, было бы лучше, если бы вы от нас отстали.
- Сейчас отстанешь ты.
Он угрожающе двигается на меня. Я стряхнул руку девушки с локтя.
- Подожди, дорогая, - говорю незнакомке, - я сейчас с ними поговорю и мы пойдем дальше.
Этого первого нахала я просто стукнул ботинком по голени.
- Сволочь, - слышу вопль, - я тебя удушу.
Парень согнулся, обхватив рукой ногу и мне пришлось вторым ударом ботинка заехать ему в подбородок. Неестественно выгнутое тело рухнуло на спину. Второй парень замедлил движение, остановился у головы лежащего.
- Ильмар... Ильмар..., - и тут он что -то заговорил, но так тихо, что я разобрать сразу не мог, но мне все же показалось, что это был арабский язык.
Не получив ответа, этот тип выдернул из-за пояса какой-то блестящий предмет и бросился ко мне. Я на взмахе, поймал его руку, развернулся и локтем заехал ему в горло. Парня зашатало, на асфальт упал кинжал, а через секунду туда же рухнул и он. Обернулся назад, а... девушки нет. Исчезла и все. В сердцах плюнул и пошел обратно по улице. Время только потерял, агент может не дождался и ушел...
Только успел пройти номер дома, как в подворотне следующего услышал голос.
- Молодой человек... молодой человек... Это я.
На свет выскочила моя незнакомка.
- А я думал, что вы удрали.
- Как там эти, они уехали?
- Они отдыхают.
- Что значит отдыхают?
- Лежат на тротуаре и отдыхают.
Девушка вытянула шею и пристально смотрит в сторону угла. Там собралось несколько человек вокруг лежащих парней.
- Господи, вы их случайно не того... Пойдемте быстрей в эту сторону.
Она опять вцепилась в рукав и потащила меня подальше от места происшествия. Мы спешно прошли квартал.
- Слушайте, - пытаюсь задержать незнакомку, - куда мы несемся? Давайте посидим в кафе, отдохнем, согреемся, переждем эти неприятности...
- Я... не знаю. А вдруг эти... догонят...
- Уже нет, им теперь, лучше бы побыстрей добраться до больницы.
- Хорошо, - по лицу вижу, она все равно не уверена, что опасности нет, но храбро кивает головой.
- Пойдемте вот сюда.
Теперь я тащу ее к небольшой кафешке, расположенной недалеко. Это заведение расположено в полуподвальном помещении, под названием "Уют".
В кафе тепло, много пустых столиков и мы устроились в закутке, между стенкой и окном. Она скидывает полушубок и теперь я разглядел незнакомку. У нее красивое лицо, правильные черты лица, поднятые брови и светлые волосы, Под розовым свитером видна приподнятая, высокая грудь.
- Давайте знакомится, - предлагаю я, - меня звать Дима.
- Меня, Катя.
- Вы не против, я закажу чего-нибудь.
- Да, пожалуйста.
Я иду к бармену, заказываю сухого, белого вина, салаты, парное мясо и кофе с мороженным. Возвращаюсь к Кате.
- Как же вы оказались в одиночестве на улице?
- А... Сбежала от подруги. До нее то меня довезли, а вот обратно..., решила дойти до метро и тут эти напали...
- Эти парни вам знакомы?
- Нет, я их не знаю. Извините, мне надо сейчас позвонить.
Она достает из кармана полушубка трубку и набирает номер.
- ... Папа, это я... Пап, пришли за мной машину. Я в кафе "Уют"... Сама не знаю, но это на Лаврова... Да...да, минут через двадцать-тридцать... Хорошо, пока. - Катя запихивает трубку обратно в полушубок. - Ну вот, теперь, все в порядке.
Официантка приносит нам вино и заказ на подносе. Я разливаю вино и поднимаю рюмку.
- За нашу встречу.
Она не церемонится, выпивает со мной и тут же с аппетитом ест мясо.
- А что вы делали на этой улице? - теперь спрашивает Катя.
- У меня было назначено деловое свидание с одним мужиком. Он обещал мне устроится на работу.
- Выходит, эти события, помешали вам с устройством...
- Выходит так, но я не расстраиваюсь.
- Специальность какая-нибудь есть?
- Я геолог.
- Геолог...? Это неплохо. А давно вы не работаете?
- Неделю.
- А где до этого работали?
- В одной городской фирме.
- Интересно, что же геолог делал в городе? Чем же вы занимались в бывшей фирме?
- В городе есть много контор, занимающихся геологией, но я, честно говоря, не хочу быть там клерком, поэтому устроился на более прибыльное, живое дело. Я занимался привязкой домов, зданий...
- Я знаю, что это такое. А где вы так хорошо научились драться?
- В армии.
Мы выпили еще раз и уже не так быстро умяли салат.
- А вы, Катя, учитесь, работаете? - теперь задаю вопросы я.
- И то, и другое. Я учусь в аспирантуре на кафедре археологии и по совместительству работаю на раскопках.
- Вы за мужем?
- Ну вот, так сразу и в лоб. Но в общем мне скрывать нечего. Пока нет, но у меня есть жених, очень хороший парень.
В кафе появляются двое мужчин, один из них морщинистый, с седой бородой старик, второй - молодой, холеный, в каракулевой шапке. Увидев нас, они сразу же подходят к столику.
- Катя, мы приехали, - говорит старший.
- Еле-еле нашли этот "Уют", - заявляет за его спиной молодой мужчина.
- Знакомьтесь, - Катя показывает на меня рукой, - это Дима.
- Твой новый поклонник, - брезгливо кривит губы молодой.
- Нет. Мы только что познакомились.
- Николай Николаевич, - подставляет мне руку старший, - отец этой несносной девчонки.
Мы здороваемся, но спутник Николай Николаевича мне руки не дает, только бурчит под нос.
- Только познакомились и тут же вино хлещут... по кабакам.
Чтобы сгладить неприятное впечатление, отец Кати представляет и его.
- А это Володя, вечный ворчун и ангел- хранитель нашей семьи. Катенька, не пора ли нам домой ?
- Да, пап. Пойдем. Дима, - обернулась она ко мне, - спасибо за этот вечер. Я хочу отблагодарить вас за все и... вот моя визитная карточка. - Из кармана полушубка она достает картонку и протягивает мне. - Если вам нужна работа, я смогу вам кое что предложить. Пап, тебе нужны геологи?
- Ну... не очень, мне нужны рабочие.
- Разве мы не будем делать привязку к местности...
- Конечно будем, но это займет немного времени.
- А Дима по совместительству может быть рабочим.
- Тогда надо подумать. Может геологи и нужны.
- Дима, если надумаете, звоните. - Она накидывает полушубок и протягивает мне ладонь. - В общем то, я хотела бы вас увидеть еще. До свидания.
Я прощаюсь с ней, с Николай Николаевичем и холодно киваю головой Володе.
- До свидания.

На следующий день, я позвонил по телефону, указанному в визитке. Ответил мне грубоватый женский голос.
- Але.
- Мне бы Катю.
- Кати нет, а вы, случайно, не Дима?
- Дима.
- Она просила передать вам. Если вы согласны устроится к нам, то приезжайте на набережную Красного курсанта, дом семь. Там вас ждут.
- Хорошо.
Положил трубку на рычаг. Так ехать или нет...

Дом семь, очевидно, до революции принадлежал какому то богачу. Обилие лепнины, представляющей неимоверные завитушки, заполонило фасад здания. С трудом распахнул огромные двери и сразу наткнулся на фанерную будку охранника.
- Вам кого? - спросила физиономия старушки в окошке будки.
- Мне бы, Катю.
- Катей много, фамилию знаете?
- Нет, но она мне предложила работу...
- А..., так вы Дима. Поднимайтесь на второй этаж, комната 17, там отдел кадров.
Надо же какой сервис. Всем уже обо мне известно.
Поднимаюсь на второй этаж и нахожу комнату 17. Для приличия, постучал в дверь и вошел в комнату. Женщина, лет сорока, сидела за огромным канцелярским столом. Она что то остервенело царапала по бумаге.
- Вы Дима? - не здороваясь и не отрываясь от письма спросила она.
- Да.
- Садитесь сюда, на край стола, там анкета, заполните ее. Загран-паспорт есть?
- Есть.
- Давайте сюда. Через два дня я его вам верну.
- Зачем?
Она подняла голову и я увидел усталые морщинистые глаза.
- Мне нужно получить на вас визу.
Я понял, что выгляжу в ее лице, идиотом, поэтому торопливо вытащил паспорт из кармана куртки и подсунул ей. Она, в сердцах, отбрасывает ручку и, взяв паспорт, начинает его изучать.
- Дмитрий Кудряшов..., так..., год рождения... был в Кувейте, Йемене... Хм... интересно... Языки какие-нибудь знаете?
- Да... Немного арабский, там... с местным населением общался.
Теперь в глазах ее вижу любопытство.
- Вы были за границей по работе?
- Да, наша геологическая партия проводила там исследования.
Женщина кивает головой.
- Умеет Катька выбирать людей. Вы пишите, заполняйте анкету, вам еще здесь полно дел. Мне велено отправить вас, после оформления документов, на склад, там отберете необходимые для работы приборы, одежду, всякие вещи. Только не жадничайте, все потащите на своих плечах.

Склад находится в подвале, толстая бабка, получив от меня записку, долго изучала каракули начальницы отдела кадров.
- Значит, эта... в экс... педицию... Черт знает, как пишет. По приборам, вы уж сами, без меня. Идите вдоль стеллажей до упора, а тама в право, ужо в самом углу все найдете. А вот по шмоткам всяким, после... ко мне. Я помогу отобрать.
Я отобрал буссоль, аккумуляторы, неплохие геологические инструменты, керны, химические препараты, для исследования пород и немного хим посуды. Все это запихал в полиэтиленовый мешок и вернулся к бабке.
- Э... милок, так не пойдет, - мотает она головой. - Ты уж не сердись на старую, но надо все тебе пересмотреть. Не утянуть тебе такой вес. Смотри, - она кивает на большой баул у стола, - это тоже тебе, здесь и спальный мешок, и одежда и скребки всякие, кисти, все для твоей работы. Рюкзак я дам, а остальное, как запихнуть, давай, думай сам.
- Хорошо, я уложу.
Освободился через час. Бабка на рюкзак навесила этикетку и оттолкнула ногой к двери. Мою буссоль с инструментами, упакованными в баул, аккуратно отодвинула к рюкзаку.
- Пусть здесь лежит. Придет машина, все отвезет в багажник в аэропорт.
- Куда мне теперь?
- Как куда? Дуй к Катерине. Она на третьем этаже. Скажет, что дальше делать.

Пожилая женщина, сидящая за большим канцелярским столом, сразу прижала палец к губам, когда я вошел в комнату.
- Тс..., - слышу ее шепот. - Это вас зовут Дима?
- Да, - также шепотом отвечаю ей.
- Идите осторожно туда.
Она рукой махнула в шикарную дверь, отделанную из карельской березы. Я почти на цыпочках подошел к двери и открыл ее. В светлой комнате разместился огромный стол, за которым сидело несколько человек. Среди них я сразу увидел Катю и ее отца. Девушка оглянулась, увидела меня и показала пальцем на свободное кресло. В это время говорил, с явным акцентом, черноволосый мужчина.
- Прочтя ваш отчет за прошлый год, я не мог полностью оценить объем работ. Всем понятно, что траншея идет от реки в сторону гор, но на сколько она тянется, какие первоначальные выводы... Здесь совсем нет никакой определенности...
- Вот это мы и хотим сделать в этой экспедиции, - прерывает его Николай Николаевич. - Екатерина Николаевна даже подобрала для этого несколько специалистов.
- А не может быть такой вариант, что траншея уйдет недалеко и на этом экспедиция закончится? При таких затратах, может не нужен большой штат сотрудников.
- Мы и так на пределе, пять рабочих, два технолога-студента, геолог, антрополог и мы с Катериной Николаевной.
- Хорошо. Наше правительство, в соответствии с программой совместных исследований, согласно сотрудничать с вами и в этом году. И мы надеемся, что вы, наконец то, полностью определитесь, что там есть. Я не хочу сказать, что у вас все может получиться. Есть много факторов, которые могут сорвать все. Это во первых, не только неопределенность изысканий, но и враждебность местного населения к тем, кто тревожит могилы их предков, это и местный климат, когда ночью может быть до минус десять - пятнадцать градусов, а днем до двадцати- тридцати, это и частые дожди на месте раскопок, и много всяких других вещей. Поэтому наше правительство решило. Для облегчения общения с местными властями, в вашу экспедицию вводится дополнительная единица, это господин Максуд Фарошах, который имеет все полномочия от правительства Пакистана. Вот он, рядом со мной.
Черноволосый мужчина, взмахом руки представляет нам молодого, красивого парня, с небольшими черными усиками. Он важно кивает головой.
- Господин Фарошах, - продолжает представитель правительства, - хорошо знает русский язык, знаком с районом вашего будущего пребывания и имеет звание доктора. Помимо него, в экспедицию должен войти и наш ученый. Мы в договоре с вами, в прошлом году, не оговаривали о присутствии наших специалистов, но в этом году решили все таки ввести одного человека, для того чтобы все таки, четко определится, что там есть. Это профессор Исламабадского университета, доктор Мади Хард. Он рядом с господином Фарошахом.
Седой, бородатый мужчина с морщинистым лицом, сидевший рядом с Максудом, не проявил ни каких эмоций, когда назвали его фамилию.
- К сожалению, профессор не знает русского языка и с вами может говорить только через переводчика. И так, вернемся к вашему быту. Пока не наступит осень, вам придется жить в ближайшем населенном пункте. Возможно, что с наступлением теплых ночей, мы устроим палаточный лагерь рядом с раскопками и попросим армию снабжать вас всем необходимым. Пока у меня все. Есть какие-нибудь вопросы?
- Спасибо за вашу помощь, - начал выступать Николай Николаевич, - но хотелось бы не тянуть с официальными документами. Конечно, мы рады, что профессор вольется в наш дружный коллектив, но хорошо бы, чтобы мы составили дополнение к договору о статусе доктора Мади Харда, чтобы у нас не было двойственного руководства и никто ни кому не мешал.
- Ни каких проблем. Сегодня вечером, мы вас ждем в консульстве, где и подпишем этот документ. У вас все?
- Пожалуй больше нечего сказать.
- Вот и отлично. Господа, мы прощаемся с вами. Через три дня встретимся в аэропорту.
Представитель консульства, профессор и Фарошах поднимаются со своих мест и, раскланявшись с нами, уходят. В комнате остались Николай Николаевич, Катя, я и два незнакомых мне мужчины.
- Что вы скажете, Виктор Владимирович, - обращается Николай Николаевич к одному из незнакомцев.
- Да ничего определенного. Кто такой Мади Хард я не знаю, а вот фамилия Максуда Фарошаха нам вроде знакома. Этот парень, года два назад, был активным деятелем Талибана, потом пропал и вот, возник здесь в России, как представитель своей республики. Вчера вечером, в четвертое отделение милиции поступили сведения о двух пакистанцах, избитых на улице Лаврова. Мы еще не разобрались, что там произошло, а вот господин Фарошах возник сразу. Он явился в больницу и добился, чтобы его пропустили к пострадавшим. О чем они там беседовали неизвестно, но сегодня утром, нам из консульства, поступило предложение. Пакистанцы согласны вывести пострадавших на родину и забыть об инциденте.
- Похоже, нам подсовывают темную лошадку, - ворчит Николай Николаевич.
- По крайней мере, будете очень внимательны и осторожны. Мы со своей стороны, еще раз покопаемся в этом деле и если, что найдем, сразу постараемся сообщить вам.
- Мне не нравится, - вдруг заговорил второй незнакомец, - как консул говорил о местном населении. В прошлом году у вас ведь произошел несчастный случай, двое рабочих были покалечены. Сможет ли этот, Максуд сдержать эмоции арабов, вот вопрос. А может быть он больше всего и будет мешать вам, подстрекая местных.
- Все может быть, - кивает головой Николай Николаевич, - поживем там, увидим.
- А все же, что вы можете увидеть? У вас есть предположения?
- Только одно, примерно, около семьсот или восемьсот лет назад, этот ров являлся ужасным местом трагедии. Связанных пленников ставили на колени на краю рва, отрубали головы, а потом пинком скидывали тела вниз. Получилось так, что откапывая кости, мы находим черепа под обезглавленным скелетом.
- Много таких скелетов?
- Много. Если так пойдет дальше и мы будем удалятся от берега, то сотни, а может и несколько сотен найдем.
- Ну что же, можно заканчивать. Давайте разойдемся и пожелаем вам, Николай Николаевич, и вашей экспедиции удачи и успеха.
Все стали вставать, кроме Кати. Она поглядела на меня и попросила.
- Дмитрий, останьтесь пожалуйста, мне с вами надо поговорить.
Только исчез последний человек из комнаты, девушка почти шепотом спросила.
- Слышали, что сказал представитель МВД? По поводу вчерашнего, на Лаврова.
- Слышал.
- Я начинаю боятся. Еще экспедиция не началась, а у нас уже такое ЧП. Папе я не говорила, никому не сказала, а вы?
- Никому не проговорился.
- Понимаете, Дима, что меня беспокоит. Я ведь вас немного обманула вчера. Сказала, что шла от подруги, а на самом деле, сидела в информационном отделе исторического архива и старалась перекачать из всех архивов бывшего СССР, материал о той местности, куда мы едем?
- А куда мы едем?
- В северные провинции Пакистана, где живут многочисленные племена пуштунов. Два года тому назад, после наводнения на реке Сул, сильные потоки воды подмыли берег недалеко от одного племенного поселения. Местные жители увидели массу человеческих костей и сообщили об этом губернатору. Правительство Пакистана пригласило на раскопки нас и вот мы должны закончить то, что не закончили в прошлом году.
- Так что же было дальше, после того, как вы перекачали материал из всех архивов
- Ах да, я и забыла. Так вот, я тащила домой дискету. Володя, паршивец, в этот день, не мог меня подвезти и упросил своего товарища помочь. Но товарищ не приехал, так я очутилась на улице и встретила вот этих двух парней.
- Может это совпадение.
- Было бы... Сегодня утром Володя сообщил мне, что его товарищу, какие то лица с азиатской внешностью, устроили вчера аварию на Литейном, поэтому он не мог меня подобрать.
- Вы не беспокойтесь, слышали, что сказал представитель МВД, эти типы уехали в Пакистан..
- Так и мы же туда едем, да еще под патронажем такого жулика, как Максуд.
- Все будет нормально, я уверен. Раз раскопки будут идти под правительственным контролем, навряд ли Максуд посмеет что то сделать, Кроме того, за что нам пакостить? Мы ведь будем копать ров.
- Вот и я думаю, за что... Вроде боятся нечего.
- А что было в дискете? Действительно, что-то важное.
- Я еще не смотрела материал, но думаю, ничего необычного там нет. Эти сведения можно свободно найти и в печати, и на электронных сайтах...
- Раз так, тогда я пойду по делам. Надо заехать к своим знакомым в геологическое управление.
- Хорошо. Дайте мне ваш домашний телефон, я может быть вам сегодня вечером позвоню.

Гена отрастил усы и здорово потолстел. Увидев меня, обнял и долго хлопал по спине своей ручищей.
- Здорово, старик. Куда пропал, старая перечница? После Йемена исчез и все...
- Это ты пропал, я позже завербовался в Кувейт, а ты... Кричал, что вместе и... удрал сюда.
- Жизнь такая, старик. Я же женился и теперь..., сижу в управлении и отращиваю пузо.
- Это заметно.
Мы хлопаем друг друга по плечам и, наконец, успокаиваемся.
- Ты садись, - Гена подталкивает мне стул и сам усаживается напротив. - Уверен, тебе наверняка что-нибудь нужно, раз ты нашел меня.
- Естественно. Во первых, тебя увидеть, наговорить тебе всяких гадостей, за то что в той экспедиции представил меня местным аборигенам, как колдуна.
- Что здесь плохого? Говорят, ты же там жил, как сыр в масле.
- Спасибо. Ты то уехал, а я еще долго не мог вырваться от этих аборигенов.
- Сам хотел задержаться, не вали все на меня.
- Ладно. Во вторых, чтобы сгладить свою вину, ты мне должен достать геологические карты северного Пакистана, в районе реки Сул.
- Да я тебе и так достал бы, без всякой там, вины.
Гена вскакивает со стула, подбегает к своему огромному столу и нажимает кнопку селектора.
- Я слушаю, Геннадий Васильевич, - хрипит динамик.
- Соедини меня с Власовой.
Противно щелкает звук, потом периодически заныл гудок.
- Алле, - раздался звонкий голос.
- Алла Борисовна, мне нужно срочно достать геологические карты северного района Пакистана, в районе реки... Как там называется река то? - обращается он вдруг ко мне.
- Сул.
- В районе реки Сул, - повторяет Гена в трубку.
- Ну..., это... надо все опять доставать в архиве, потом скопировать.
- Конечно.
- Как срочно надо?
- Сейчас.
- Хорошо. Постараюсь, в течении двадцати минут.
И тут же прервался звук.
- Вот, стерва.
Гена швыряет трубку и уже садится за свой стол.
- Какие у тебя сегодня планы вечером, старик? - спрашивает он меня.
- Не знаю. Мне обещала позвонить одна девушка...
- Выходит ты еще не женат?
- Нет. Все было некогда.
- А как же Валя?
- Да ни как. Пропала куда то.
- Понятно, а я хотел тебя со свой Машкой познакомить.
- Мне некогда, Гена, у меня через три дня отъезд в Пакистан.
- Все неймется. Успокоится не можешь. Впрочем, ты всегда был чокнутый. Помнишь, в Гадже, ты приставал к старикам, с просьбой научиться не боятся смерти. Столько денег им отдал, а когда выбрался из их школы, сразу испугался самой красивой девушки города. Бежал от нее, как подлый трус...
Опять Гена жмет кнопку селектора и опять противный голос говорит.
- Я слушаю, Геннадий Васильевич.
- Организуете нам, пожалуйста..., кофейку.
- Сейчас, Геннадий Васильевич.
Мой товарищ кладет рубку, открывает тумбочку стола и вытаскивает бутылку коньяка и две мензурочки.
- Давай выпьем за встречу.
Мы выпиваем символические мерки алкоголя. Гена прячет бутылку и тут в кабинете появляется пожилая женщина с подносом и маленькими кофейными чашечками на нем.
- Вот, Геннадий Васильевич.
- Спасибо, свободны.
Она ставит поднос на стол и уходит. Теперь мы маленькими глотками пьем раскаленный напиток.
- А помнишь, - все вспоминает Гена, - как на нас напали бандиты. Мы тогда замеряли уровень Малаховича. Только забрались в кузов машины и сели за приборы, а они здесь... Автоматы суют в двери, орут по своему, а ты на кнопку бац... Взрыв то был в метрах ста, а эти сразу исчезли... Нам потом сказали, что с белыми людьми, бандиты обычно не церемонились, к стенке и все...
В дверь постучались и симпатичная женщина в белом халате внесла рулон бумаг.
- Геннадий Васильевич, вот, вы просили.
- Спасибо, Алла Борисовна. Положите сюда на стол.
- Так я пойду.
- Идите.
Я сразу хватаю карты. Вот река Сул, многочисленные цифры и знаки показывают разрез земли.
- Слушай, Дима, брось заниматься этой фигней, в моем кабинете, - слышу голос Гены, - Лучше поболтаем о чем нибудь другом. Например, почему это вдруг все стали интересоваться Пакистаном и именно этой дурацкой рекой, как ее... Сул.
- Как ты сказал, все? Кому еще нужны были карты? - Я отшвырнул бумаги на стол и приблизился вплотную к Гене. - Лучше говори, кто еще пытался достать карты?
- Так это..., консульство Пакистана запросило, а наше министерство приказало выдать.
- Что же ты мне, гад, раньше не говорил?
- Держал на закуску...
- Ну, и дурак. Я беру эти карты, мне надо разобраться, что там за ерунда творится. Очень жаль, что ты опять подвел своего старого друга, которого один раз уже представил колдуном среди невежественного населения. За это обычно не прощают, так что мы с тобой теперь, может быть никогда встретимся.

Дома занялся вплотную картами. Ничего такого необычного не нашел. Неожиданно зазвонил звонок телефона.
- Алее, - спрашиваю в трубку.
- Дима, это я, - слышу голос Кати. - Что-нибудь есть новенькое?
- Достал геологические карты реки Сул, сейчас разбираюсь и пока ничего такого в них не увидел. Зато узнал очень интересную вещь. Кто то из консульства Пакистана тоже доставал карты этой реки.
- Интересно, зачем? Ведь это же археологическая экспедиция, а не геологическая.
- Сам не знаю зачем. А у тебя есть что-нибудь интересное?
- Я тоже сейчас рассматриваю дискету и тоже пока ничего интересного не вижу.
- Слушай, может сейчас рванем в ресторан, ну ее к черту, эту науку.
В трубке слышен смех.
- Уверена, что вот черту, как раз эта наука не нужна. Дима, ты не забывай, у меня жених.
- Зачем же мне о нем то думать.
- Тебе... да, а вот мне... приходится. До завтра, Дима.
Трубка запищала нервным тиком.
- Катя... А черт...

Опять я на набережной Красного курсанта. Николай Николаевича нашел в кабинете очень рассерженным.
- Это вы, Дмитрий, заходите. Наши друзья, опять выкинули очередной демарш. Я вчера был у них в консульстве и представляете, эта сволочь, Максуд мне заявил, что так как у них в Пакистане сейчас на границах беспокойно и бывают драки между различными племенами пуштунов и шляющимися бандитами, то район раскопок, естественно, не может быть спокойным. Он считает, что прошлогоднее избиение рабочих, дело рук этих бандитов.
- Но раз его назначили у нам в помощь, пусть сам и улаживает все конфликты.
- Вот и я говорю об этом. А этот тип мне заявляет, чтобы всех замирить нужны большие суммы денег.
- Чем все кончилось? Экспедиции не будет?
- Будет. Я говорил с самим консулом, связался с МИДом и посольством Пакистана и те заверили меня, что постараются сделать все возможное для нашей успешной работы.
- Вы боитесь, что это только слова?
- Конечно боюсь. Мы еще к работе не приступили, а вокруг начало творится черт знает что. Ну ладно, это все эмоции. У вас, что-нибудь ко мне есть?
- Да.
Я выкидываю на стол рулон карт.
- Укажите мне по карте район раскопок. Я смотрел геологический разрез земли по всей длине реки Сул и, может, на что то не обратил внимания.
Николай Николаевич с интересом просматривает листы и вдруг тыкает мне пальцем в один из них.
- Вот это место. Только я не понимаю, зачем вам это? Мы же не ищем полезные ископаемые, мы археологи.
- Я хотел выяснить, где находился раньше берег реки и как он изменился с того времени, как появилось это кладбище.
- Хм... может в этом есть здравый смысл. А можно это сделать?
- Конечно, по пластам и перемещению песчаных грунтов, все можно рассчитать.
- Голубчик, попытайтесь в этом разобраться.
Старик задумался и стал тарабанить пальцами по столу. Я понял, что пора убираться из кабинета.
- Николай Николаевич, где бы мне найти место, чтобы поработать?
- Да... да.... да, я забыл. Зайдите в 27 комнату, там есть свободный стол.

В комнате 27 всего два стола. За одним сидит Катя.
- Здравствуйте, Дима, - улыбается она мне
- Здравствуйте, Катя. Мне Николай Николаевич сказал, чтобы я расположился в этой комнате.
- Конечно, стол свободный, располагайтесь.
Я раскладываю на столе карты, достаю блокнот, ручку, линейку и начинаю колдовать.
- Дима, - слышу голос Кати, - мне, еще вчера, звонили из отдела кадров. Сказали, что вы знаете арабский язык. Это правда?
- Правда.
- Вы что-нибудь кончали или самоучка?
- Я работал в Йемене, там старался подучится языку, чтобы разговаривать с местным населением.
- Здорово, моя мечта посмотреть Йемен, дворцы царицы Савской...
- Там дворцов нет, одни руины и полупустыня. Зато вся земля, это сплошная археология. Мы искали нефть и один раз поставили вышку прямо на кладбище, которому почти тысяча лет. Песок и солнце, за это время, сделали из мертвых людей мумии и когда расчищали площадку под платформу, то вокруг нее был вал этих мумий.
- Потрясающе. А археологов вызывали?
- Вызывали. К сожалению, в республике еще плохо развита археологическая служба и поэтому приехал к нам пожилой араб, покопался в этих мумиях, а потом махнул рукой и разрешил работать дальше.
- И долго там работали?
- Два года.
- А еще где-нибудь за рубежом были?
- После Йемена завербовался в Кувейт.
- Тоже искали нефть?
- Да, нефть и газ.
- У вас богатая биография.
- Может быть, но я как то над этим не задумывался.
На столе у Кати зазвенел телефон. Она сняла трубку.
- Да... Сейчас иду... Да..., да.... хорошо.
Она кладет трубку.
- Папочка зовет.
Я остался один в комнате. Долго рассчитывал предполагаемый берег реки Сел и, наконец, с досадой бросил карандаш. Здесь нужен компьютер и отличный программист.

Катя пришла в конце рабочего дня.
- Вы здесь не закисли, Дима?
- Почти. Слушайте, Катя, я не ел восемь часов, может вы все таки уговорите меня пойти в кафешку, столовую, ресторан или еще бог знает куда, чтобы удовлетворить неимоверное голодное чувство.
Она засмеялась.
- Знаете что, я вас утащу к себе домой, там мама вас по настоящему накормит.
- А ваш жених, если узнает, не будет ревновать?
- Будет. Все мужчины собственники и всегда будут ревновать. Но я, чтобы не доводить до конфликта со своим женихом, приглашу его тоже.
Катя берет со стола трубку телефона и набирает номер.
- Володя, это я. Через час приходи ко мне домой... Будут гости... Хорошо, пока. - Она кладет трубку и усмехается. - Вам повезло, Володя не может приехать.
- Действительно, повезло. Так чего мы ждем?

- Так вот вы какой, Дима.
Пожилая женщина, с абсолютно белыми волосами, с интересом разглядывала меня. Я оглянулся на Катю. Та пожала плечами.
- Мне Катенька все уши о вас прожужжала, - продолжает говорить ее мама, - о новом члене экспедиции. Я то знаю, она умеет с первого взгляда точно определять людей и, слава богу, еще не ошибалась не разу.
- Это верно, она волшебница.
- Дима, веди себя прилично, - шипит мне сзади на ухо Катя.
- Зовите меня Марией Федоровной, - улыбается мама, видно услышав все же реплику дочери.
- Хорошо, Мария Федоровна.
- Мама, Дима пол дня ничего не ел, покорми его, - сделав строгое лицо, говорит Катя.
- Конечно, доченька, сейчас. Вы проходите в гостиную.
В квартире много комнат и все они обставлены в старом российском стиле. Много мебели из красивой, по структуре, карельской березы. Кругом хрусталь, фарфор и много картин знаменитых русских писателей.
- Ты не хочешь помыть руки? - как бы небрежно спрашивает Катя.
- Хочу.
- Ванна в коридоре на право.

Мы сидим втроем за большим столом. У каждого большой бокал с белым вином, но у меня помимо этого, две пустых тарелки, одна была с супом, другая с мясом и картошкой.
- А какая вам страна больше понравилась Кувейт или Йемен? - спрашивает меня Катя.
- Йемен. Там много опасности, но полно экзотики и присутствие удивительного народа.
- Там наверно много дикарей? - спрашивает Мария Федоровна.
- Не могу с вами согласиться, Последние поколения бедуинов попали сразу из феодального общества в капиталистический мир. Они хорошо обучились воевать современным оружием, построили современные города, приобщились к европейской цивилизации. Правда, есть отдельные племена в глубине континента, которых еще не коснулись прелести современной жизни, однако и они уже на подходе к современности.
- А вы с ними встречались? - задает вопрос Катя.
- Да. Когда у нас закончился контракт, мне пришлось задержаться в одном племени.
- Как это?
- Да, друзья так плохо пошутили. Один из них сказал вождям племени, что я колдун. И вот, мои друзья уехали на родину, а меня туземцы затолкали в хижину и почти год держали взаперти.
- Они же вас могли убить. Узнали, наверно, что это обман и могли бы... господи, как вы выкрутились?
- Сам не знаю. После того, как я очутился в хижине, на следующий день появился мужчина с ребенком на руках. Он положил его к порогу и сказал: " О великий колдун, вылечи моего сына, он умирает." После этого, этот мужчина исчез. Я подошел к ребенку и долго рассматривал и щупал его. Под мышкой нашел огромное вздутие. Не знаю, как мне удалось, но я раскалил нож и проткнул кончиком этот нарост. Вытек, примерно, стакан гноя. Когда спала опухоль, то я в ране увидел тонкую, черную занозу, выдернул ее и все замазал глиной. Ребенок исчез утром следующего дня, но после этого... уже меня берегли, как зеницу ока.
- Господи, какие страсти, - удивляется Мария Федоровна.
- А вы там колдовали? - не может сдерживает любопытства Катя.
- Было дело... И накликивал дождь и сдерживал от войны.
- Удавалось?
- Все получалось. Правда, до сих пор не понимаю, как это выходило. Выберусь из хижины после сна, потягиваюсь и говорю: "Здорово парит. Наверно, сегодня вечером будет дождь". И представьте, вечером пошел дождь. Местные дикари, прямо молились на меня. А уж кормили... до ушей.
- Как интересно.
Нашу беседу прервал звонок в дверь. Мария Федоровна поспешила в переднюю.
- Володя пришел, - хмыкает Катя.
- Может мне уйти?
- Это дело ваше.
- Я же его буду раздражать, а судя по вашим высказываниям, вы бы не хотели с ним конфликтов.
- Дима, я действительно не хочу с ним конфликтов, но все же прошу вас, не надо накаливать и без того не важную обстановку...
В гостиной появился Володя, тот самый, который в кафе "Уют" не признал меня, как человека.
- Катенька, - он вытащил из-за спины букет цветов, - как ты себя чувствуешь дорогая? Надеюсь, тебя гость не утомил?
- Я пожалуй пойду. - Встаю из-за стола. - Спасибо вам Мария Федоровна. У вас очень был вкусный обед. До свидания, Катя. До свидания, Володя.
Меня никто уже не просил остаться. Провожать пошла Катина мама. В прихожей она сказала.
- Димочка, вы уж не обессудьте. Молодые они всегда с придурью от любви.
- Наверно это замечательная любовь.
- Мне она не нравиться.

Следующий день прошел в одних разъездах. Мы паковали вещи экспедиции, перевозили их в аэропорт, оформляли таможенные декларации и только к вечеру, я освободился. Катю весь день не видел.

Утром, в отделе кадров мне выдали загран-паспорт с визой, билеты на самолет, а в кассе - деньги. Все участники экспедиции разбежались по домам, готовиться к поездке, ведь самолет из аэропорта отправляется сегодня в девять вечера.

Не знаю, как получилось, но мы сидим в самолете рядом с Максудом. Этот тип сразу пытается навязать мне разговор.
- Вас не представили мне, на той встрече. Хотел бы, теперь, познакомиться. Меня зовут Максуд Фаоршах, а вас как звать?
- Дмитрий Кудряшов.
- Вы кем работаете в экспедиции?
- Геологом.
Он кивает головой.
- Ваш Николай Николаевич правильно делает, что берет геолога. Как это... проверить недра...
- Их нечего проверять, состояние пластов, местности, куда мы летим, известно уже лет пятьдесят.
- Тогда зачем геолог?
- Для привязки.
Похоже мой собеседник не сразу понял, что я сказал.
- Конечно..., надо делать привязку, - кивает он головой.
- Простите, но могу я вам задать вопрос? Вы очень хорошо говорите по-русски. Где то учились?
- Да. Я окончил в Москве университет Лумумбы и некоторое время жил в России. У меня, даже, была русская жена.
- Я слышал выступление представителя вашего посольства на последнем совещании у Николай Николаевича и там, вас представили, как специалиста по этническим и межнациональным вопросам...
- Да. Я даже написал диссертацию по этой теме. Если вы намекаете про Пакистан, то как раз его северные районы, это моя стихия. Я объездил их вдоль и поперек, так что многих вождей там знаю в лицо.
- Диссертацию защищали у нас?
- Нет. В Кембридже. Ваши профессора меня бы просто не поняли, а там, для английских специалистов, вопрос слишком серьезен и меня приняли очень хорошо.
- Выходит, по мимо русского, вы знаете еще несколько языков.
- Конечно, арабский - это мой родной и английский...
- А где вы английскому научились?
- В Москве. Ходил на курсы, а практиковался в Пакистане при американской миссии.
- У вас богатая биография.
- Не жалуюсь. Хотите водки или вина. В этом самолете неплохо обслуживают.
- Нет. Я бы хотел выспаться. В последние дни подготовки к экспедиции, немного устал.
- Да, конечно, отсыпайтесь, сейчас только и время. Потом... этого не будет.

Исламабад встретил нас дикой жарой. Прибывший на встречу, представитель нашего посольства, предложил переночевать в гостинице, а утром отправиться к месту раскопок, на грузовиках. Николай Николаевич согласился. Максуд, вроде, даже обрадовался этому.
- Господа, - обратился он к представителю посольства и начальнику экспедиции, - я бы хотел покинуть вас, но... - увидев протестующие жесты Николай Николаевича, он поспешил добавить, - не надолго. Утром я буду с вами, мы едем вместе.
- Не опаздывайте, мы собираемся покинуть гостиницу в пять часов.
- Все будет в порядке. Я приеду с охраной.
- Как, с охраной?
- Да, так. На дорогах здесь не безопасно, вот и придется иметь охрану.
- Но мы же в тот раз...
- Прошел год, обстановка в стране изменилась К тому же, это решение не мое, а высшего начальства.
- Хорошо, приезжайте с охраной. А как с вещами, у нас же их много...?
- Не беспокойтесь, служащие аэропорта Исламабада, перегрузят все в грузовики и оставят до утра в своих ангарах.
- У нас ничего не украдут?
- Нет, это исключено.
- Тогда... до завтра.

К гостинице нас подвезли на четырех легковых машинах. У стойки администратора, представитель посольства и Николай Николаевич сразу стали распределять членов экспедиции по номерам. Так как, мы на всем экономим деньги, то номера попались двойные и на верхних этажах. Мне не повезло, достался Володя, жених Кати. Этот типчик, сразу в номере стал устанавливать свои порядки.
- Эту койку беру я, - он пальцем тычет в кровать у окна.
Я пожимаю плечами и кидаю сумку на другую кровать. В платяном шкафчике, Володя отделяет большую часть вешалок себе.
- Тебе, все равно, немного вешать...
Но вот мой партнер успокаивается, распихав все вещи из сумки по местам, и заваливается на койку.
- Есть то, нам дадут сегодня? - спрашивает он и зевает.
- Не знаю.
В двери стучат и она тут же открывается. На пороге стоит Катя.
- К вам можно, мальчики?
- Заходите, - киваю я.
- С трудом вас отыскала. Ужин в ресторане через пятнадцать минут, пришла вас пригласить.
Володя оживился, вскочил с кровати.
- А в чем надо появиться в ресторане? Галстук обязателен?
- Нет. Здесь, эти заведения не высшего класса.
- А жаль. Наверно и качество пищи скверное...
- Подожди пятнадцать минут, увидишь. Я вас сейчас покину, мальчики, надо предупредить остальных, а вы уж сами, потом, ножками, добирайтесь.
Катя уходит и тут Володя мне выложил.
- Слушай, ты, лучше на Катьку не пялься, иначе...
Он сделал паузу, подыскивая пугающее выражение.
- Что, иначе? - пытаюсь сбить его с мысли.
- Иначе..., врежу тебе в морду.
- Ну, давай, уже пора врезать. И как только Кате, такой идиот понравился?
- Ах, ты, сволочь
Володя, петушком, движется ко мне. За метр останавливается и делает взмах рукой. Я отклоняюсь от удара, тогда он начинает бестолково махать кулаками и порядочно мне надоел. Пора его остановить. Удар пришелся точно в глаз. Володя отлетел обратно к кровати, свалился на пол.
- Ты чего? Подонок, - заверещал он, трогая глаз, - что ты сделал? Ну, погоди, я добьюсь, что ты вылетишь из экспедиции.
Володя вскакивает и бежит из номера.

Я спускаюсь в ресторан. Это только название, что ресторан, на самом деле, заведение похоже на большую чайхану. Отличие одно, здесь питаются вместе мужчины и женщины. Молодой парнишка отводит меня в угол, где уже за несколькими столиками разместились почти все члены экспедиции. Нет троих, это Володи, Кати и Николай Николаевича. Я уселся на свободное место. Немного грязноватый мужчина разносит по столикам плов, лепешки и чай. Только я приступил к приему пищу, как за столик уселась вся отсутствующая троица. У Володи багровый глаз, у Николая Николаевича злые глаза, а Катя на меня даже не смотрит. Прежде чем взяться за ложку, руководитель нашей экспедиции сказал мне.
- После ужина, прошу зайти ко мне в номер.
Дальше началось поглощение пищи, как на похоронах.

В номере Николай Николаевич, Катя и я. Они сидят на диване, я стою у входа.
- Как посмели, вы, нарушить мир в нашем дружном коллективе? - шипит на меня глава экспедиции.
Я молчу, оправдываться перед мужчиной, который уверен, что прав, нет смысла.
- Что вы молчите или вам абсолютно наплевать на нас всех?
- На всех, нет.
- Вот как, - похоже он начал захлебываться от ярости.
- За что вы ударили Володю? - поспешно вставила вопрос Катя.
- Это сугубо личное.
- Свое личное надо было оставить дома, - рычит начальник.
Я опять молчу.
- Это безобразие, вы абсолютно не уважаете людей...
Но тут вдруг Катя дернула его за рукав и Николай Николаевич остановился.
- Вы мне ничего не хотите сказать? - неожиданно спокойно сказал он.
- Нет.
- Тогда идите в свой номер.
- Спокойной ночи, - сказал я им уже в дверях.

В номере Володи нет, но зато вместо него, на кровати, устроился студент Миша.
- Николай Николаевич, приказал мне поменяться местами с Володей, - улыбается мне парень до ушей.
- Прекрасно, а то говорят, что Владимир ужасно по ночам храпит.
Миша хмыкает.
- Володька умный парень, только с апломбом, как барин. Трудно вам с ним будет, ведь Катькин хахаль самый лучший антрополог в России. Если надо, пожертвуют кем угодно, но не им.
- Я не кто угодно.
- Это я вижу.
Миша зевает и отбрасывает одеяло.
- Давайте спать, завтра рано вставать, и еще по пыльным дорогам мотаться часов десять.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Видно для того, чтобы перевоспитать такого упрямца, как я, меня устроили в лачуге старой бабки. Вся остальная группа поделена на две части. Самая большая - устроилась в бывшей глинобитной овчарне. Другая часть группы, это Николай Николаевич, Катя, две девушки и Володя, поселились у старосты поселка. В лачуге бабки живет еще внучка, которую зовут Маис и нахальная злобная собака, смесь кавказкой овчарки с непонятной породой. Эта тварь сразу сунула нос в мои рюкзаки и сумки. Пришлось ее выкинуть пинком ноги из пыльной комнатки.
- Теперь, она вас будет ненавидеть всю жизнь, - смеется Маис, стоя в дверях.
- Зато уважать будет.
- Бабушка говорит, хорошо, что к нам подселили чужестранца, знающего наш язык.
- Я тоже так считаю.
- Бабушка у нас самая мудрая в поселке...
- А ты то, как очутилась у нее?
- Папа служит в столице, в полиции, а мамы нет, умерла она. Вот я и застряла у бабушки.
- Извини.
- Ничего, она очень давно умерла, как родила меня.
- А бани у вас нет?
- Не поняла, что такое баня?
- Ну... ванна, бочка, где можно вымыться.
- Так это... река есть, воды полно.
- Прямо так в реке? Там же вода ледяная.
- Здесь утром люди копают... ямы, рядом с рекой. Запускают воду в яму, а к вечеру уже вода теплая, почти горячая, так нагревается за день. Вот, в ней моются, грязную воду выпускают в реку и новую заливают опять. До обрыва в реку, моются мужчины, а за ним женщины... и в определенные дни
- Понятно. Ты не позволишь мне переодеться.
- Конечно. Я сейчас уйду, я порядок знаю.
- Позови бабушку.
- Хорошо.
Маис ушла вскоре появилась старуха. Она пристально смотрит на меня.
- Зачем звал?
- Нельзя ли мне постирать одежду?
- Почему нельзя, можно? Снимай рубаху, я все сделаю.
Я начинаю скидывать рубашку и тут бабка ахает и отступает к стене.
- Что это у тебя, чужестранец?
Она кривым пальцем указывает на мои татуировки на теле.
- Эта... на плече, мне ее сделали... у южных арабов, я учился у них возрождению духа. Эта - на спине, мне почти силой навязали в том же стране, в одном племени, где приняли за колдуна...
Старуха подходит, пальцем ведет по рисункам татуировок и качает головой.
- Значит, это я тебя ждала. Давай рубаху, я все постираю.

Собака бабки настороженно смотрит на меня. Я подхожу к ней и сажусь рядом, прямо на пыльный песок.
- Давай, мирится, - говорю псу.
Тот открыл пасть, показал желтые зубы и злобно зарычал. Я уверенно, запускаю руку в шерсть на шее, ласково тереблю ее и почесываю.
- Ты неплохой пес. Умница...
Теперь надо сделать вид, что я отвлекся, чтобы пес был сбит с толку. По идее, не зная, что делать, он будет сидеть около меня. Повод для этого появился. Ко мне шла Маис.
- Господин, приручил собаку? - удивилась она.
- Мы нашли с ней общий язык.
- Странно, обычно она, кроме нас с бабушкой, ни к кому не признается.
- Это замечательный пес, он соскучился по мужской власти. Правда, дружище?
Я несколько раз погладил собаку по голове. Она открыла рот и высунула язык.
- Как зовут вашего пса?
- Куртай.
- Ну что же, Куртай, теперь мы будем дружить.
- Господин, бабушка сказала, чтобы я нашла вас.
- Хорошо, ты нашла меня, что дальше?
- Лепешки готовы, она приглашает за стол.
- Почему ты меня зовешь, господином? Все знакомые зовут меня, Дима.
- Ди... ма, смешно. Мне бабушка приказала звать вас только господином.
- Хорошо, я поговорю с бабушкой, пошли в дом.
Я встаю с песка и иду к дому. Впереди семенит Маис, а за мной идет пес.

К дому подходит Катя и Максуд.
- Дмитрий, - зовет Катя, - ты здесь?
Я просовываюсь в дверь.
- Заходите.
Они входят в комнату и тут же выскакивают обратно. Пес неправильно понял прибытие гостей и бросился на них.
- Куртай, ко мне! - рявкнул я по-арабски, абсолютно не зная, что еще надо кричать этому животному.
Реакция была удивительной. Собака поджав хвост, с поникшей головой подошла ко мне. Я погладил ее по голове.
- Сиди здесь, тихо. Ты умница. Входите.
Катя и Максуд опасливо входят в комнату и садятся напротив меня на толстое старое бревно, изображающее сидение.
- Хотите лепешек с медом?
- С медом? - с изумлением спрашивает Катя.
- С медом. Маис, - кричу я уже по-арабски и, когда девочка появляется в комнате, прошу. - Маис, принеси гостям лепешек с медом и чай.
- Слушаюсь, господин.
- Здорово, ты вышколил ребенка, - кривится Катя.
- Девочка с удовольствием готова услужить. Она очень хорошая.
- Мы пришли к тебе с необычным вопросом. По поселку пронесся слух, что...
- Екатерина Николаевна, может сначала по кружечке чая?
Она замолчала, Максуд кивнул головой.
- Конечно, давайте по кружечке.
Входит Маис с подносом, на котором лепешки с медом и три пиалы чая. Мы молча принялись есть. Судя по лицу Кати, она очень недовольна.
- Так о чем вы меня хотите спросить? - обращаюсь к ним, после того, как выпит чай.
- Господин Кудряшов, - вежливо говорит Максуд, - я рад, что вы знаете арабский язык, наши обычаи и сразу установили контакт с населением. Однако, зачем его запугивать?
- Не понял. Вы не могли по конкретнее?
- По поселку пронесся слух, что вы... присланы по предсказанию свыше, что вы... колдун.
- Я об этом никому не говорил.
- Соседка вашего дома, уважаемая Халилиан, только что видела, как вы заколдовали свирепого пса, а ваша хозяйка, бабушка Наиль, разнесла по поселку весть, что вы и есть тот колдун, который снимет заклятие со всего племени.
- Простите, я об этом первый раз слышу.
- Господин Фарошах, - вдруг заговорила Катя, - по этому поводу, мне бы надо поговорить с господином Кудряшовым с глазу на глаз. Вы не против, если мы с ним побеседуем на улице?
- Да, конечно.
- Пошли, Дима, прогуляемся.
Она выходит, за ней я, а за мной деловито топает пес.

Мы, втроем, стоим на берегу, смотрим на закат и Катя начинает первая.
- Дима, почему старуха разносит такие вести по поселку? Неужели ты ей рассказывал то, что говорил мне, как тебя сделали колдуном?
- Ничего не рассказывал. Я попросил, чтобы она постирала рубаху. Бабка согласилась и когда я снял ее, она оказалась в шоке. Ее поразили татуировки на мне. Вот по этим татуировкам, она и заключила, что я колдун.
- Ты мне не говорил об этом.
- У меня не было повода раздеться перед тобой.
Катя смотрит на быстро текущую воду с несущейся по ней веткой.
- Меня еще мучает один вопрос. На самом деле, что произошло в Исламабаде между тобой и Володей?
- Он показался мне очень заносчивым и противным. Я сдерживался даже тогда, когда он полез драться. К сожалению, он не мог остановиться, не удержался и я, зацепил.
- Так почему же все таки он к тебе полез?
- Катя, это все ерунда. Поговорили два парня, не поделили кое что. Это часто бывает среди ребят.
- Это кое что - я?
Я мучительно ищу фразу, чтобы сказать все деликатно.
- Все ясно, можешь не говорить, - говорит Катя. - Я давно поняла все. Поэтому больше к этому вопросу возвращаться не будем. Но теперь меня все же пробирает любопытство, что ты показал старухе.
- Ты хочешь, чтобы я снял рубаху?
- Если тебя не затруднит...
Я скидываю рубаху и поворачиваюсь к ней спиной. Катя молча разглядывает мою спину, плечо. Потом осторожно прикладывает руку на плечо.
- Удивительные рисунки. Какие то знаки, страшные маски... Это все потрясло бабку?
- Да.
- Знаешь, Дима, может это и к лучшему.
Я поворачиваюсь к ней и смотрю в глаза.
- Все что не делается - все к лучшему.
И тут, неожиданно для себя, я поцеловал ее. Она отшатнулась.
- Дима, не надо, - и тут девушка повернулась и побежала к поселку.
Пес с удивлением смотрит ей в след.

Фарошах стоял у калитки и ждал нас. Увидев меня, спросил.
- А где госпожа?
- Она пошла к себе.
- Так о чем вы решили?
- О том, что все эти разговоры о колдовстве - чушь. Екатерина Николаевна мне поверила и полностью поддержала.
- Не знаю, не знаю. Ситуация может быть весьма плохой... для вас. Пуштуны весьма религиозны и это отразится на вашем присутствии здесь.
- Каким образом?
- Они могут вас убить.
- За что?
- Если вы хотя бы немного..., как бы выразится проще..., вдруг не завершите свое колдовство, обманите их, то это может отразится не только на вас, но и на ваших друзьях... Вы можете погибнуть.
- Господин Фарошах, я не собираюсь колдовать.
- Смотрите, господин Кудряшов, я вас предупредил.
Он хочет меня обойти, что бы удалится, но псина, находящаяся рядом со мной, зарычала и чуть пригнулась для прыжка. Максуд прижался к глинобитной стенке.
- Господин Кудряшов, успокойте своего пса.
- Куртай, сидеть, - говорю металлическим голосом собаке.
Та послушно присела у ног.
Максуд боком протер стенку и выбрался в узкую улочку.

Небольшой автобус прибыла за нами в пять утра. Я забросил в него мешок с инструментами, задвинул приборы под сидение и залез в кузов. Здесь почти все члены экспедиции. Миша подвигается, уступая кресло.
- Дмитрий, садись сюда.
Неожиданно раздается странный звук и сипение. В дверь запрыгивает моя псина и с шумом валится на пол у моих ног.
- Это еще зачем? - слышу возмущенный голос Володи. - Не хватало нам вонючих собак.
- Пусть сидит, - ответила ему... Катя.
- Но...
- Может мы сейчас устроим дебаты и вообще не поедем на раскопки?
- Ладно, поехали.
К моему удивлению, за нашей машиной появилась еще одна.
- Посмотри, - толкаю Мишу, - за нами еще автобус.
- Николай Николаевич завербовал еще рабочих, из местных. Им, тоже,
предоставили транспорт.

Вот он участок нашей работы. От реки, на обширном выступе перед небольшими горами, идет еле видная канава, которая обрывается через десяток метров. Миша мне поясняет.
- На продолжении этой канавы, мы и приехали.
- Но ее почти не видно...
- Конечно, здесь же глинистые почвы, она от времени и заплыла ими.
Все поле перед нами, какого то странного, красноватого цвета. Я знаю эту породу, она действительно, пластами, растворяется в подвижной воде и засыхает на солнце, становясь почти каменной. Такого же цвета и большая возвышенность за полем. Но что меня поразило, так это цвет той земли, на которой мы стоим. Она желтая, это не глина, это кварцевые пески, которые о в виде невысокого барьера окаймляют поле и тянутся до возвышенности, где и пропадают в красноте пород.
Все высыпают из машин. Николай Николаевич подзывает меня.
- Вы уж, Дима, извините, переводчика мы не взяли, так что помогите мне расставить по местам иностранных рабочих.
- Хорошо, Николай Николаевич. Но мне еще здесь самому надо поработать.
- Успеете, голубчик, наработаетесь. Если вам хватит одного человека в помощь, то возьмите из арабов. И скажите пакистанскому профессору, господину Харду, чтобы он не отрывался от меня.
- Хорошо.
- И так, Мише в помощь, отделите семь человек для копки земли, два человека отдайте Володе и скажите им, чтобы ставили палатку и расчищали площадки. Катерине выделите одного, вам одного и мне троих на просеивание и очистку. Ясно?
- Да.
- Давайте, голубчик.
Я подхожу к пуштунам, сбившимся в кучу.
- Господа, я сейчас распределю вас на работы. Прощу вас, встаньте в одну шеренгу.
Пуштуны бестолково рассыпаются, потом передо мной выстраивается неровная шеренга. Самых крупных и по виду развитых, я отвожу в группу к Мише и Николаю Николаевичу. Каждой группе разъясняю, что делать. Потом выделяю двоих на палатку, одного - Кате и мне достается молодой араб с хитрым взглядом.
- Возьми вот этот прибор на треноге, - командую ему - и вот эту длинную планку. Мы с тобой пойдем туда, - махнул рукой к возвышенности, - и там будем забивать в землю трубы и измерять расстояние между ними.
- Понял, господин.
Долго идем вдоль границы красной глины и кварцевого песка. Но вот, чуть высокая гряда песка кончается и растворяется в подъеме из красноватой глины на возвышенность. Здесь подъем небольшой, но метров через сорок, он круто заворачивает вверх, на гигантскую гряду, охватывающую удивительное поле, где на его краю копошатся люди экспедиции. Здесь я решил снимать первый керн и делать привязку к реке. Пес решил сопровождать нас и терпеливо сидит у инструментов, с любопытством рассматривая, что мы делаем. Пуштун, с моей помощью, забивает в землю трубу диаметром 30 миллиметров. С помощью ручек, мы расшатываем ее и вытаскиваем наружу. Здесь другая операция - выбить образец почвы из трубы. Образец вывалился плотным цилиндром. Теперь надо его пронумеровать и привязать к карте. Я поставил треногу с буссолью над сделанной дыркой и послал араба, с мерной рейкой, к реке. Вытащил карту и стал по буссоли ориентировать метку на ней. Потом, мы с арабом поднялись метров восемь по возвышенности и опять забили керн. Нужно сделать несколько контрольных проб в радиусе привязанной первой дырки. Пока, сообразительный пуштун забивал трубу, я тщательно посмотрел керн. Передо мной обыкновенная красноватая глина, хотя... Вот это, хотя, меня здорово обеспокоило. Араб уже забил трубу и звал меня, помахивая рукой. Мы вытащили второй образец, выбили его и тут... я увидел нечто..., сверху керн состоял из глины, а ниже шел кварцит, обыкновенный кварцевый песок, с характерным рисунком послойного распределения. Впрочем, прежде чем, что то авторитетно сказать или сделать выводы, нужно сделать массу образцов. Сделали керн влево от первой точки, сплошная глина. Это понятно, я почти на поле. Поднялся по подъему на метров двадцать. Здесь опять разделение глины и песка. Правда, песка поменьше, чем во втором керне. А что если пойти вдоль подъема и снимать керны здесь? Делаю мысленно перпендикуляр к песчаной гряде и прусь с арабом и собакой по красноватой поверхности земли. Делаю первый керн, - глина, поднимаюсь на возвышенность, - глина пополам с песком. На половине между кернами, получаю точку на земле и устанавливаю над ней буссоль, араба гоню с планкой к первой дырке. Опять делаю привязку по карте. Через двадцать метров повторяю операцию. Пока тоже самое. Только через метров сто пятьдесят, снятый образец показал, что впереди опять керн с песком, влево такой же и вправо. Что за дьявол, это же тупик. Откатываюсь назад метров на десять и с удовлетворением успокаиваюсь. Здесь одна глина. Значит где то рядом граница глина - глина и песок. Я не стал ее разыскивать, а повернул вправо в сторону реки. С помощью кернов, разыскивали эту неведомую границу и заносили ее на карту. К часу дня, я уже по карте вывел кривые линии, больше похожие на неровную, обрезанную букву "П", и почти вышел к реке. Где то, метрах в четыреста от нас, еле-еле слышны возгласы копателей.
- Дима! - слышу громкий крик Кати.
Она появилась перед нами неожиданно. Даже пес подпрыгнул, тявкнул, и видно, узнав девушку, завилял хвостом.
- Как ты здесь оказалась?
- По вашим следам шла. Вы там набросали образцы... Пойдемте обедать.
- Пошли. Эй, - кричу арабу, - собирай инструменты, пошли к лагерю.
Вот в этот раз, первой к лагерю бежала сообразительная собака, мы с Катей двигались за ней, сзади плелся загруженный пуштун.
- Как первый день работы? - спрашивает Катя.
- Нормально?
- Нашли что-нибудь?
- Нашли.
- Что?
Она резко остановилась.
- Катя, мне надо кое в чем разобраться. Это неожиданно и то, что я могу открыть, необходимо подтверждение...
- Я тебя нашла у реки, шла по кернам. Не значит ли это, что ты открыл площадь для раскопок?
- Катя, не пытай, еще не знаю. После обеда, мне надо еще раз вернуться в это место и попытаться докончить обследование.
- Можно я с тобой. Папу уговорю.
- А как же твоя работа?
- Здесь везде, наша работа. Пока, первые кости мы выкопали, девочки - техники их уже обработали. Без меня справятся.
- А что Володя скажет, не зарежет ли он тебя ночью?
- Прекрати. Володя это пока моя боль и заноза. Я ему все объясню.
- Ладно, пойдем вдвоем, я пуштуна отпущу...

На раскладном столике накрыт обед на двоих. Катя меня подталкивает к нему.
- Это для нас.
- А для араба?
- Ему там, за палаткой оставили.
- А для пса, что-нибудь осталось?
- Сейчас узнаю.
Катя уходит к палатке и возвращается с Николай Николаевичем и Мишей. Миша тащит полиэтиленовый мешок с костями.
- Как дела, Дима? - спрашивает Николай Николаевич.
- Сегодня до конца дня я может кое что выясню и сообщу вам.
- Хорошо. Соберемся здесь к шести вечера.
- На, отдай своему псу, - Миша протягивает мне мешок, - Все для него косточки собирали.
Собака уже крутится рядом и нетерпеливо тыкается носом в руку.
- На, - я кладу мешок на землю и раскрываю его.
Пес просовывает нос в мешок и с чавканьем что то ест. Мы с Катей садимся за стол. Николай Николаевич не отходит от стола и говорит.
- Дима, мы копали траншею и напали на твои первые керны. Пожалуйста, потом обязательно, их собери и куда-нибудь спрячь.
- Договорились.
- Папа, ты извини, -говорит Катя, - но я после обеда пойду помогу Диме. Похоже он что то нашел.
- Хм... Ладно сходи, араба отдайте Мише. Миша, слышишь, еще одного возьми себе.
- Да, Николай Николаевич.
- Пойдем отсюда, чего глазеть на жующих.
Миша и отец Кати уходят за палатку.

Опять тот же маршрут с инструментами и буссолью, правда вместо араба керны в мешок собирает Катя. Из-за жары, пес вяло ходит за нами, но не бросает. Добираемся до последних кернов и теперь идем ставить метку почти к берегу. Я забиваю трубы, первый керн - глина, второй - смесь глины с кремнием.
- Ура, - ору я, - мы дошли.
- Что теперь? - спрашивает Катя.
- Катенька ты видишь эти редкие кустики на берегу.
- Ну, вижу.
- Катенька, если ты сейчас спустишься к реке, где то в этом районе покопаешься в откосе и найдешь кости, похожие на те, что копает наша экспедиция, то считай, сделала открытие.
Катя бросается к откосу и пропадает за ним. Я аккуратно собираю образцы. Настраиваю буссоль посредине дырок и начинаю ловить в окуляр рейку, оставленную на месте прежних кернов.
- Дима, там ничего нет.
За спиной, тяжело дышит Катя.
- Сейчас посмотрим.
- Но почему ты так спокоен?
- Погоди, сниму координаты, занесу на карту и пойдем поищем вместе.
Снимаю координаты, потом прошу Катю.
- Пожалуйста, пока уложи буссоль, сними треногу, а я схожу за рейкой.
Иду до рейки и тревожно думаю, неужели я ошибся в своем предположении.

Катя ждет меня у обрыва.
- Не томи, что ты задумал.
- Спустимся вместе.
Теперь я начинаю осматривать обвалившийся склон. Здесь как на хорошей геологической карте заметен разрез земли. Вот, виден под глиной песчаник и вдруг он исчезает. Теперь весь склон из красноватой глины. Катя дышит почти у меня под ухом. Куском трубы для керновки, стараюсь обвалить склон, чтобы хоть немного прояснить обстановку.
- Вот здесь, - мне на ухо почему то шепчет Катя, - кончается твоя отметка.
Она показывает на кустики на верху склона.
- Погоди.
Я зашел от этой отметки, метра на три, дернул трубой по склону, обвалился кусок и... мы увидели желтую голень... Катя ахнула.
- Димочка, неужели...
Она оттолкнула меня и лихорадочно стала разгребать склон руками. Через несколько минут кость очутилась у нее в руках, за ней показалась вторая.
- Ура, - теперь Катя орет. - Я поняла, ты нашел канаву с костями, которая шла по кругу...
- Ты права.
Она вскочила обняла меня и заорала.
- Димка, мы нашли.
И тут я поцеловал второй раз. Но это был длинный поцелуй. Когда мы оторвались друг от друга, то какое то время смотрели друг на друга и тут Катя встряхнулась.
- Дима, нам необходимо сообщить обо всем папе.
- Погоди, хочешь принять ванну?
- Ванну? Какую ванну?
- Посмотри на реку, у берега несколько небольших лагун, заполненных водой, она за день так нагрелась, что в ней только и можно мыться. Пойдем...
- Это правда?
- Да. Оставим здесь на берегу все инструменты, разденемся и... туда.
- У меня нет купальника?
- Здесь за откосом ничего не видно, а ближайшее поселение далеко. Можешь раздеться до гола.
Катя колеблется, но потом отчаянно мотнула головой.
- Я так провоняла от пота.
Мы раздеваемся, я первый, правда, в трусах, бегу к ближайшей лагуне и плюхаюсь в воду. Теплая вода приятно охватила тело. Рухнул на отмель и уставился в небо. Под лопатками мягкое, чуть красноватое дно.
- Ух..
А где же Катя? Поднимаю голову и вижу ее в соседней лагуне, она совсем голенькая нежится в воде, лежа на животике. К моему изумлению, водяную ванну принимает пес Куртай, он облюбовал большую лужу и теперь только его голова торчит над поверхностью воды.
- Катя, ну как? - ору девушке.
- Превосходно. Господи, какая прелесть.
Мы наслаждались минут десять. Вдруг, я услышал на берегу какой-то звук. Поворачиваю голову и вижу. Человек, в черной чалме, темной пуштунской одежде и автоматом Калашникова за спиной, бил мою буссоль металлической трубой для керновки. Вскакиваю и ору.
- Стой, Ты что делаешь? Куртай взять его.
Собака уже заметила незнакомца и отряхивая сотни брызг неслась к нему. Я тоже бросился в ту сторону. Араб, увидев нас, бросил прибор и помчался к откосу. Пока я перескакивал через лужи, он забрался на верх и... тут раздался дикий вой. Это собака вцепилась в незнакомца и они покатились по земле.
Когда я подбежал, незнакомец лежал на боку и отчаянно пытался оторвать пса от другой руки, в которую тот вцепился намертво.
- Куртай, ко мне.
Никакого эффекта. Я подскочил к псу, схватил его за шерсть у шеи и почти в ухо рявкнул.
- Куртай..., ко мне.
Собака разжала челюсти. Я оттащил ее на метра два. У араба явно плачевный вид. Правая рука здорово прокушена, возможно до кости. Кровью измазан рукав и на пыльную землю скатилась лужица ядовито вишневого цвета. Пуштун схватился за раненную руку и закачался от боли.
- Ты кто? - спрашиваю его.
Араб поднимает полные мук глаза и я охнул. Да это же тот тип, с которым я дрался на улице Лаврова.
- Ты? Как ты оказался здесь? - уже спрашиваю его по-русски.
Он молчит.
- Встань, иначе я прикажу собаке придушить тебя.
С трудом араб начинает шевелится и поднимается на ноги. За спиной по прежнему болтается автомат. Куртай зарычал.
- Тихо.
Подхожу к парню и схватив оружие за ствол, сдергиваю его через шею. Тому пришлось развести ему руки, чтобы автомат очутился у меня в руках.
- Что здесь происходит? - слышу голос Кати.
Я оглянулся, она уже оделась и с испугом смотрела на несчастного.
- У меня к тебе просьба, вернись к берегу и сними ремень с буссоли, здесь нужна человеку помощь.
- Бегу.
Катя побежала к реке. Я продолжаю разговаривать с арабом.
- У тебя кинжал есть?
Хотя чего спрашивать, вот он у него за поясом. Выдергиваю кинжал и отшвырнув автомат в сторону, прошу.
- Давай сюда руку.
Тот отрицательно мотает головой.
- Давай, давай. Надо кровь остановить,
Парень неуверенно протягивает окровавленную руку. Я отсекаю остатки рукава. Вид отвратителен, псина поработала основательно. Подбегает Катя и протягивает ремень. Я затягиваю раненую руку под мышкой, чтобы остановить кровь, потом из остатков ремня делаю петлю и подвешиваю руку.
- Тебе срочно нужно к врачу, - говорю арабу и заталкиваю кинжал к нему за пояс.
И вот тут он впервые сказал по-русски.
- Верни автомат.
- Хорошо.
Подбираю оружие и с силой загоняю ствол в землю. Теперь автомат до поршневой коробки забит глиной. Это оружие возвращаю хозяину.
- На.
Он с ненавистью смотрит на меня.
- Мы еще встретимся.
- Обязательно.
Здоровой рукой, этот тип закидывает автомат за спину и, развернувшись, уходит в сторону плоскогорья.
- Слушай, а ведь он говорил по-русски, - удивляется Катя.
- Это был один из тех, кто преследовали тебя на Лаврова.
- Не может быть? - похоже она испугалась. - Зачем же тогда он изуродовал прибор?
- Видно, кто то ему приказал это сделать.
- Как это неприятно.
- Пойдем в лагерь. Буссоль, треногу и линейку придется бросить здесь.
- А тебе не попадет за приборы? Это же имущество экспедиции.
- Катя, это имущество мы спишем по акту, как непригодное.

Кончился первый день работы. Арабов отправили на автобусе в поселок. Весь русский персонал и доктор Мади Хард уселись, кто- где в палатке. Николай Николаевич просит всех замолкнуть.
- Сейчас Дима сделает нам важное сообщение, - говорит он. - Говори, Дима.
- В общем, за сегодняшний день мы провели исследование почвы, брали керны на различных участках поля перед горами и вот что определили. Представьте себе овраг... Да, да, когда-то здесь с гор шла вода и прорыла в кремнеземе, большой овраг и кто то этот овраг закопал, а по краям, вернее по контуру оврага, сделал длинную канаву и навалил туда сотни, а может тысячи трупов. Катерина Николаевна нашла кости несчастных, на той стороне этого засыпанного оврага.
Гул прошел среди присутствующих.
- Как вы определили, что овраг закопали? - спросил Николай Николаевич.
- Почва вон тех гор такова, - я показываю рукой за палатку, - верхний толстый слой кремнезема сняли и оголили пласты глины. Эту глину и брали, чтобы забросать овраг. Когда мы брали керны, вот посмотрите, - я вытаскиваю из мешка два керна, ставлю их на импровизированный стол. - Вот, здесь кремнезем с глиной, видите, на в кремнеземе характерные слои прессования песка, некоторые из них различаются по цвету, а вот керн с чистой глиной. Если его внимательно рассмотреть, то послойного разделения нет. Зато вот эти желтые прожилки, раскиданные по всюду, это результат неравномерного размешивания разных слоев глины и немного песка. Таким образом, площадь которую мы выдели, очень огромна и в нее забухали столько глины, что виднеющаяся вдали возвышенность стала только частью огромных гор, которые раньше существовали здесь . Это сделано только людьми.
Опять в палатке гул.
- Переведите, что вы сказали профессору, - просит меня Николай Николаевич. - А я всем покажу кость, которую нашла Катя на той стороне оврага.
Пока я перевожу Мади Харду то, что сейчас преподнес слушателям, они рассматривают кость в полиэтиленовом мешке. Наконец пакистанский профессор сказал мне.
- Я так и думал, еще раньше подозревал, что здесь очень крупное захоронение, толи царя, толи какого то знатного человека. Такое количество костей по контуру поля, может быть только у могущественного правителя. Хорошо бы было так, как я думаю.
Перевожу на русский, слова профессора, всей аудитории.
- Ну что же, - Николай Николаевич поднял руку. - Тише. И так, мы теперь примерно знаем, что хотим и что надо делать. Я рад, что первый день экспедиции принес нам большие успехи.

Мы приехали в поселок, когда уже смеркалось. Все были возбуждены и без конца обсуждали вероятность раскопок. Я и пес отправились в бабкин дом.
Только поужинали, как Куртай неожиданно подскочил и зарычал. Я вышел из хижины и увидел несколько человек с Фарошахом во главе. Некоторые пуштуны держали факелы.
- Господин Кудряшов, у нас большое несчастье. Был убит человек и есть предположение, что может быть, вы, даже, причастны к этому. Не могли бы вы пойти с нами и объяснить людям, что происходит?
- Очень странно, причем здесь я. Впрочем, если вы так настаиваете, я пойду. Куртай, за мной.
Собака послушно засеменила рядом. Мы движемся по темному поселку в окружении людей с факелами. Вот вышли к реке и, тут, я увидел несколько десятков пуштунов, тоже с факелами в руках. Максуд раздвигает толпу и выводит меня в круг людей. На земле неподвижно лежит тело. Максуд отбирает у кого то факел и подносит к лежащему. Я чуть не ахнул, на спине лежит, тот тип, который изуродовал нашу буссоль. Ремешков от прибора уже нет, оголенная, посиневшая рука еще более опухла.
- На руке хорошего воина Аль Сулима Мараш видны следы собачьих клыков. Мы нашли его здесь. Трудно объяснить, что произошло, но пока мы подозреваем, что ваш пес напал на нашего воина и занес инфекцию в рану...
Ну вот, еще не хватало нам обвинений, пуштуны народ мстительный, за одного убитого могут еще вырезать всю экспедицию. И тут я, буквально, взмолился, господи сделай что-нибудь такое, чтобы отвести от нас беду. Неожиданно к мертвецу подходит собака и начинает его обнюхивать, особенно живот покойного. Она стала лапой царапать одежду. Я осторожно отталкиваю пса и наклоняюсь к мертвецу. Начинаю ощупывать его одежду рукой. Ничего..., чего же унюхал пес?
- У кого есть нож или кинжал, дайте.
Максуд протягивает мне свой кинжал. Я вспарываю одежду и натыкаюсь на голый опухший живот. Тоже ничего, хотя... Под кожей нащупал твердый бугорок. Острие кинжала всаживаю в тело и безжалостно кромсаю кожу. И вот, на глазах у всех, выковыриваю пулю. Ну и нюх у пса. У меня, сразу, во всем теле спало напряжение
- Господин Фарошах, - по-арабски говорю Максуду, да так громко, чтобы слышали все - ваш соотечественник был убит не собакой, а автоматной пулей в спину. Если вы его перевернете, то найдете входное отверстие. Вот возьмите доказательство.
Фарошах молчит, молчит толпа пуштунов. Я вкладываю в его руку пулю и протягиваю кинжал. Потом уже по-русски говорю.
- Максуд, это не ты устроил провокацию?
Тот выхватывает у меня кинжал, вытирает о штаны.
- Нет, это требование людей.
- Стоящие кругом воины, знают, - уже говорю по-арабски, - как и от чего умирает человек. Ты, обижаешь их. Куртай, пошли домой.
Пуштуны расступились, образовав проход и мы, уже без сопровождения, пошли к поселку.

Бабка, как бы невзначай, спросила.
- Нашли что-нибудь у реки?
- Вы про раскопки? Да. Похоже, мы обнаружил огромное захоронение.
- Значит нашли все-таки? Ну что же, я это предсказывала. Тебе надо провести на месте раскопок обряд колдуна.
- Это что такое?
- Видишь ли. По нашим преданиям, в этой земле лежит много людей и мертвых, и заживо захороненных. Молчи, - увидев что я хочу прервать ее вопросом, - ничего сейчас не говори. Тебе будет говорить старая бабка, которой из поколения в поколение передавали секреты этой земли. Мне предсказали, что придет белый человек с татуировкой колдуна и раскроет секрет кладбища, сообщив об этом всему миру. Видишь ли, здесь захоронен знаменитый царь, имя которого я так и не знаю. Зато знаю, что на центре большого захоронения, на большой глубине находится повозка, в которой отправили владыку земли в далекий путь мертвых. Где то заживо захоронены семь его прекрасных жен, со слугами. Чтобы охранить последний путь царя, вокруг повозки закопаны заживо его охранники, они стоят цепью, при всем вооружении. Так вот..., духи заживо похороненных, постараются не дать вам копать дальше. Среди вас, а также в нашем племени, может быть непоправимое, многие будут мертвы, прольется много крови. Вот почему нужен обряд колдуна.
- Но я не знаю, как его проводить?
- Я тоже не знаю, но знаю одно, если ты его не проведешь, люди погибнут. Ты думай, решайся на что-нибудь, а я пойду спать, электричества у нас нет, а свечи очень быстро тают. Спокойной ночи, господин.

Разбудила меня Маис.
- Господин, пора вставать, скоро придет машина.
Я вскакиваю, торопливо одеваюсь, чуть споласкиваю лицо и сажусь за стол.
- Что нового, Маис?
- Ничего, господин. Сегодня, рано утром, похоронили одного жителя поселка.
- Что с ним?
- Говорят убили.
Я в смятении. Кого похоронили, того которого подранил пес, или тот, кто стрелял в раненного?
- Больше ничего тебе не известно?
- Ничего.
Маис приносит лепешки и я с удовольствием из съедаю.
- Маис, собаке чего-нибудь досталось?
- Да, господин, она уже накормленная, вас ждет на улице.

Сажусь в автобусик и с удивлением вижу там Фарошаха. Он сидит в кресле рядом с рабочим Виталием.
- Максуд, - говорю ему по-арабски, - никак ты едешь с нами?
- Вчера я не был на раскопках и чего то пропустил, - отвечает он мне.
- Тебе профессор уже что то рассказал?
- Да. Я потрясен, тем, что услышал.
Сажусь на свое место, рядом с Мишей, тот сразу меня толкает в бок.
- Чего ты ему говорил?
- Потом скажу.
В дверь влетает пес. Он уже хотел плюхнуться на пол у моих ног, но... учуял Максуда. Собака увидела его и оскалила зубы.
- Куртай, ложись, - приказываю ему.
Пес послушно ложится, но мордой в сторону Фарошаха, злобно глядя на него.

Николай Николаевич, Катя, я собака идем по земле, где находится предполагаемое захоронение. Я рассказываю им о том, что мне вчера поведала бабка.
- Значит, - волнуется Катя, -где- то под нами находится карета неведомого нам правителя?
- Да.
- Нам такие раскопки не потянуть, - вдруг говорит Николай Николаевич. - Предположим, все правда и правитель, и жены, и заживо погребенная охрана, все это есть, но для обработки такой территории нужны тысячи человек или десяток лет работы с существующим составом.
- И еще надо одно, самое важное, - вставляю я.
- Что? - в один голос спрашивают они, тревожно уставившись на меня.
- Нужно заклинание колдуна, чтобы снял узы с душ заживо погребенных.
Я думал, что они будут криво улыбаться или хмыкать в знак недоверия, но Катя и Николай Николаевич серьезны. Катя кивает головой.
- Может быть, действительно, бабка права, обязательно нужно заклинание.
- Я не так суеверен, - говорит Николай Николаевич, - но мне что то внутри подсказывает. Наверно, это надо делать.
- Дима, я... понимаю, что ты нормальный парень и волею судеб попал в колдуны..., - начала говорить Катя.
- Постойте, постойте, - перебивает ее Николай Николаевич, - я чего то не понимаю, причем здесь Дмитрий и колдун. Катенька, я что то пропустил?
- Кое что, да, я тебе потом все объясню. Дима, ты же там в Африке, что то делал, иногда даже колдовал. Используя тот опыт, может ты действительно сделаешь заклинание.
- Я не могу, просто не знаю заклинаний и не знаю, как это делается.
- Жаль.
Мы прошли еще немного и тут Николай Николаевич остановился.
- Стойте. У меня к вам просьба, никому, ничего не говорите. То что сказала Диме бабка, должно быть между нами... Дима, это твоя задача, постарайся убедить бабку, чтобы и она тоже молчала.
- Постараюсь, но не уверен, что это можно реально сделать. Дело в том, что вчера ко мне домой приходил господин Фарошах, с требованием не колдовать в поселке. О том, что я колдун уже всем рассказала бабка.
- Черт, как все плохо.
- Папа, не ругайся. Здесь же...
Она не окончила фразу и, для наглядности, провела рукой по полю.
- Ладно... ладно. Дима, бери двух арабов и делай контрольную траншею, от канавы, где мы копаем... ну..., метров на пятьдесят вперед.
- А можно, мне копать со стороны плоскогорья?
- Почему именно от туда? Тебе бабка сказала?
- Нет, но я предполагаю, раз этот участок вытянут с Севера на Юг, то наверняка, жены правителя похоронены либо на одном, либо на другом конце. С той стороны, канаву с казненными вымыла река, может они лежат с этой...
Катя с Николай Николаевичем переглянулись.
- Хорошо, копай с Южной стороны, - соглашается Николай Николаевич. - Если что то заподозришь или заметишь, сразу зови меня.
- Папа, а можно я с ним? - просит Катя.
- Нет. Ты мне нужна там.
- Пап, нужна ли? На эту канаву столько народа и пока все одно и тоже. Мне, кажется, группу надо разделить и часть людей перебросить к Диме.
- Канава то большая, даже арабов не хватить.
- Тем более, на эту канаву, мы должны наткнуться и на Юге. Ты же сам согласился, что она идет по контуру поля.
- Не знаю, не знаю. А впрочем.... иди, тогда возьмите с собой еще двух арабов и техника Леночку.
- Ты у нас умница, папочка.
Катя целует его в щеку.
- Ну, хватит... Пошли к лагерю.

Арабы, вместе с некоторыми членами экспедиции, усиленно раскапывают канаву. Мы подходим к палатке, где доктор Мади Хард, Володя и девочки-техники обрабатывают результаты раскопок. За палаткой расположился Максуд, он тоже при деле, вместе с Мишей запаковывает кости в ящики. Увидев нас, доктор замахал руками и крикнул по-арабски.
- Господа, можно вас на несколько минут.
- Он просит нас подойти к нему, - перевожу я.
- Пойдем, послушаем, - соглашается Николай Николаевич, - может он что-нибудь нашел.
Услышав возглас профессора, Максуд бросил ящик и тоже направился к нам. За три метра до входа в палатку, услышав рычание пса, он остановился.
- Вы не могли бы убрать этого зверя? - просит он меня.
- Куртай, ко мне.
Пес послушно садится у моей ноги, но по прежнему настороженно глядит на Максуда.
- Чего он меня так невзлюбил? - Фарошах с опаской подошел к нам.
- За то, что вы его обвинили в убийстве несчастного араба.
- Все могут ошибаться, вы тоже всегда можете оступиться...
- Увы, Максуд, псу это не понять.
- Так что нам хочет сказать профессор? - перебил нашу пикировку Николай Николаевич.
- Господин Мади Хард, - обратился я к профессору, - мы все во внимании. Что вы нам хотите сказать?
- Господа, разбирая сейчас кости очередных жертв, я обнаружил, что это другие кости... То есть, я хочу сказать, что мы нашли казненных другой расы...
Я перевел.
- Постойте, - Николай Николаевич, обернулся к палатке и прокричал. - Владимир... - Тот бросил замерять кость и неторопливо приблизился к нам. - Вы все слышали?
- Да.
- Профессор говорит, что сейчас откапывают черепа другой расы...
- Это так. Я предполагаю, что в этой траншее от реки шли кости людей из древнейших племен, проживавших когда то южнее реки Сул, а сейчас пошли жертвы людей из северо-западных областей Азии.
- Это, приблизительно, с этой стороны гор или с другой? - Николай Николаевич показал рукой на виднеющиеся, в километрах в трех, хребты.
- Может быть с этой, может быть с той. Трудно, именно, сейчас определить, кто здесь похоронен, в лабораториях потом исследуем...
- Переведи профессору, - обращается ко мне руководитель экспедиции, - что мы учли его замечание.
- Хорошо.
Я перевел доктору то, что сказал Володя и резюме начальника. Тот кивнул головой.
- Я понимаю осторожность коллеги и все же могу сказать, эти черепа больше похожи на людей из тюркских племен.
Пришлось перевести всем эти слова. Володя пожал плечами.
- Посмотрим.

Николай Николаевич начал делить рабочих. Мне дали четырех арабов и техника Леночку. Теперь Катя, я, пес и рабочие двинулись на южную точку большого могильника.

- Вот, отсюда начнем, - говорю я и втыкаю в землю лопату. - Сначала кладем траншею глубиной полтора метра в ту сторону. Землю скидываем сюда, - махнул рукой на юг. - Лена, доставай шпагат, сейчас мы разметим трассу. Катя, организовывай здесь все остальное.
С Леной мы стали забивать колышки лопатой и тянуть между ними шпагат. Катя расположила рабочих вдоль трассы. Я сам выделил себе кусок земли и первые куски суглинка отвалил в сторону. Копать, невероятно, трудно, мало того, что суглинок прилипает к лопате, так его еще надо с трудом пробивать. За час работы прокопал только метр траншеи. Жара дикая, да еще с непривычки заболели мускулы живота. Я весь обливаюсь потом, пришлось скинуть рубашку.
- Как дела? - слышу голос Кати.
Она стоит надо мной и внимательно оглядывает землю.
- Пока никак.
- Если траншея с казненными цельная, то она уже должна встретится нам.
- Пока ничего нет. Одно не пойму, почему ты считаешь, что я ее встречу, а не арабы, копающие за мной?
- У меня предчувствие.
В это время лопата стукается обо что то.
- Ай, - вскрикивает Катя.
И одновременно с Катей, заверещал, капающий сзади меня, метрах в десяти, араб. Он выскочил из ямы, стал махать руками и тыкать пальцем в землю. Катя заметалась.
- Позови Лену, пусть она займется арабом, а мы с тобой снимем землю здесь, - подсказываю ей.
- Похоже, я ошиблась, - кивает головой Катя, - похоже, ты попал не на траншею с костями. Лена..., - кричит она, - помоги обработать землю у этого... работяги и пусть остальные рабочие примкнут к вам. Мы тоже что то нашли, поэтому будем копать здесь.
- Хорошо, Катерина Николаевна.
Я стал расширять траншею, чтобы можно было свободно стоять в ней. Глыбы суглинка вылетали из ямы более интенсивно, чем раньше. Наконец, докопал до предполагаемого места находки. Катя не вытерпела и прыгнула ко мне в яму. Очень тесно, мы почти тремся телами друг о друга, но не замечаем ничего. Откидываю еще один комок земли и Катя почему-то шепотом говорит.
- Стой. Я сама. Вылезай на верх, ты мне мешаешь.
Выползаю из ямы и валюсь на землю. Рядом тыкается холодный нос Куртая. Любопытная псина осторожно заглядывает внутрь ямы. Катя палочками, шпателем и кистью очищает землю. Неожиданно появился кусок ржавого, изъеденного полукруга железа. Девушка колдует дальше.
- Дима, - опять шепотом зовет она меня, - Мне не развернуться, нужно расширить раскоп. Помоги, выброси лишнюю землю наружу.
- Вылезай.
Я помогаю ей выбраться наружу и залезаю в яму с лопатой сам. Выбрасываю землю и думаю, все же какая интересная это работа - археолог.
- Хватит, - шипит она сверху ямы.
Опять выползаю наружу, а Катя запрыгивает внутрь. Минут двадцать она очищает предмет, что то очень похожее на большой круглый диск. Наконец, девушка выпрямляется.
- Не понимаю, зачем засыпать такую ямищу глиной... Это же так тяжело и трудоемко, навалили бы песок и все... Какой ненормальный правитель сделал это? Сколько надо было положить на этом деле народа?
- Похоже народ весь лежит по периметру этой ямищи. А таскать глину..., это ведь недалеко, видишь горы, что возвышается над нами, так оно все состоит из пластов этой глины. А теперь скажи, это щит?
- Щит, только не пойму, забросили его сюда случайно или где то поблизости человек?
- Будем копать дальше. Сейчас щит поднимем?
- Нет. Я сбегаю за папой. Надо показать ему, потом зарисовать, сфотографировать. А ты, пока, покарауль здесь.
Катя пошла в сторону лагеря. Я присел к собаке и почесал ей шею.
- Видишь, какие дела, а ты все молчишь.
Пес зевнул, издав противный визг.

Николай Николаевич пришел не один, он привел профессора. Мади Хард прежде чем заглянуть в яму, осмотрел сначала мою голую спину и покачал головой.
- Что это у вас?
- Это татуировка.
- Я вижу, но это необычная татуировка, такая есть только у южных племен Африки.
- Так оно и есть, она от туда.
- Но эти фигуры, кабалистические знаки, странные надписи и рисунки..., простите, не каждому выкалывают. Я чего то здесь не понимаю, впрочем... сейчас не будем отвлекаться, лучше посмотрим, что вы там раскопали.
Все собрались над ямой.
- Дима, - просит Николай Николаевич, - спроси профессора. Что он может сказать по поводу этого предмета.
Я перевожу профессору вопрос и слышу ответ.
- Это щит, но чей... не знаю. Дело все в том, что такие круглые щиты носили все: и татары, и китайцы, и... многие азиатские народы. К сожалению, рисунок на поверхности щита от времени исчез и железо очень пострадало...
- Может быть посмотрим, что нашли в следующем раскопе? - предлагает Николай Николаевич.
Похоже, они потеряли интерес к находке и пошли к Лене, копошащейся в следующей яме. Катя стоит рядом с фотоаппаратом и снимает щит.
- Когда мы его поднимем? - спрашиваю я.
- После обеда. Время то, посмотри сколько.
- Что? Все так и оставим?
- Конечно. В этой местности никого нет, боятся нечего.
- Ты забыла, что нам здесь сломали буссоль. Тоже ведь думали, что никого нет...
- Дима, если мы будем выставлять охрану возле каждой находки, то нам, даже копать дальше некогда будет...
Через пять минут, вся группа снимается с раскопов и идет к лагерю на обед.

Максуд сразу пристает к Кате.
- Катенька, не расскажете, что вы там нашли?
- Щит.
- Здорово, значит действительно в этом месте есть что-то интересное.
- Здесь все интересное...
- Самое интересное, это вы.
- Это комплемент или глупость? Хотя..., кто признается в своей глупости. Отстаньте, Максуд, я создана не для таких, как вы.
Катя демонстративно идет ко мне и садится рядом.
- До чего жарко, - говорит она мне. - Может мы сегодня после работы махнем... купаться, как вчера. Я даже взяла купальник.
- Я не против.
- Ты знаешь, а если мы возьмем Лену? Неудобно как то от нее откалываться.
- Возьми ее, пес будет четвертым.
- Я тогда пойду сообщу ей.
Катя вскочила и убежала к палатке.

После обеда, мы вернулись к раскопам. Я первый подошел к яме со щитом и взглянув в него, закричал.
- Катя, быстрей сюда.
Катя, Лена и пес примчались мгновенно, все уставились в яму.
- Господи, - зашептала Катя, - под ним... дыра.
Толи суглинок подсох от жары, толи под щитом нагрелся воздух, но он чуть просел одним боком и под ним возникло темная щель. Я осторожно запрыгнул в яму и вопросительно посмотрел на Катя.
- Возьми перчатки, - поняла она мой взгляд. - Лена, кинь ему.
Я натягиваю перчатки, осторожно поднимаю щит и протягиваю его девушкам. Потом заглядываю в дыру.
- Ну что там? - нетерпелива Катя.
- Плохо вижу, но, по моему, какое-то железо и человечьи кости.
- Вылезай, я сама.
- Здесь бы фонарик...
- Вылезай, говорю.
Я выбрался из ямы, Катя запрыгнула туда и долго смотрела в дыру. Наконец она выпрямилась.
- Придется углубляться и расширятся.
- Катенька, что там? - спросила Лена.
- Мне кажется, это доспехи воина и он сам. Дима, давай откапывай. Я тебе укажу, где больше снимать земли. Смотри, углубляться будешь рядом с находкой. Вот здесь. - Она лопатой отмечает место. - Если на что-нибудь еще наткнешься, остановись... Дай руку.
Я вытягиваю ее и ямы и заскакиваю в нее сам. К сожалению, чем глубже копаешь, тем трудней выбрасывать глину наружу и трудней выбираться на верх, а потом, сколько нужно выбросить ненужной земли, чтобы сделать хотя бы какие-нибудь выступы, чтобы вылезти наружу. Катя наверху старается отбросить глину подальше. Провозился уже два часа. Спина и руки налились тяжестью и неимоверной болью.
- Дима, - слышу сверху голос, - вылезай, пора отдохнуть. Вон, папа идет, пусть посмотрит, что ты нам наворочал.
Я еле-еле выполз из ямы. Действительно, к нам шел Николай Николаевич. Пес сорвался со своего места, добежал до него и, признав за своего, вернулся к яме.
- Что у вас нового? - спрашивает нас Катин отец.
- Мы нашли воина под щитом, - говорит Катя. - Обошли его по периметру, но пока копается плохо, поэтому сегодня не успеем углубится...
- Дайте я посмотрю, что там.
Николай Николаевич ловко запрыгивает в яму и начинает копошится у щели... Я свалился на землю и устало раскинул руки. Пес подошел ко мне и лизнул в лицо.
- Приятель, ты бы почистил зубы.
Ладонью прикрыл ему пасть, а потом погладил по голове.
Катя, наблюдавшая эту картину, усмехнулась.
- Здорово ты умеешь приручать животных.
- Не только их.
- Ну, конечно. Ты намекаешь на людей? Иди, лучше, помоги папе выбраться из ямы.
Из ямы выполз Николай Николаевич. Он присел рядом с дочерью.
- Дима, вот ты геолог. Не задумывался ли ты, почему предполагаемое захоронение засыпали не песком, а глиной? Это же явно трудоемкая работа... особенно для того времени.
- Много раз думал и думаю сейчас.
- И к чему-нибудь пришел?
- Не знаю, но у меня есть странная мысль.
- Говори, я приму самый нелепый вариант.
- Люди сделавшие этот могильник, были очень толковые для того времени. Видно судьба фараонов и других вождей им была известна. Они очень боялись воров и археологов и додумались до необычной формы захоронения. То, что мы сейчас копаем здесь, приемлемо до первого дождя. Хлынет дождь и потоки не только воды, но и разжиженной глины, с этих гор над полем, мгновенно заполнят все выемки и выровняют захоронение. По логике, даже наши раскопанные канавы до реки, должны опять исчезнуть. Я предполагаю, что раньше, когда здесь хоронили, была огромная гора, она была очень высокой. Ее нарочно подкопали, вернее, сняли предохранительный слой почвы до самого оврага, а потом укоротили гору, высыпали глину сюда, создав искусственный склон. За все это время до наших дней, она размылась, тысячи тонн глины с каждым дождем смывались на захоронения. Лишняя глина уходила в реку, а здесь задерживалась та, где оставались неровности... По замыслу, тех древних инженеров, раскопать царя не возможно, только начнешь, а после дождя опять ровное место.
Я замолчал. Катя задумчиво смотрела на плоскогорья, а Николай Николаевич тупо уставился в землю. Неожиданно он встряхнул головой.
- Может ты и прав. Первая канава у реки, как я заметил, через год была опять почти заполнена глиной...
- Дима, - вдруг спрашивает меня Катя, - но если с горы смывалась глина, то здесь должна быть большая толщина земли. Однако, я этого не вижу.
- И не увидишь. Там где у нас палатка, уровень глины ниже песчаника, а напротив, за полем, такого нет. Это значит, что вся лишняя глина смывалась там в реку и уровень на захоронении оставался почти неизменным.
Николай Николаевич, поднял руку.
- По этому поводу, я хочу сообщить вам неприятную вещь. Завтра будет дождь. Эти сведения добыл по радио Максуд.
- А что же нам делать? - Катя вопросительно уставилась на его.
- Засыпать этого воина обратно.
- Засыпать?
- Я думаю, что, да. Чтобы проверить теорию Димы, закройте щель этого воина доской или чем нибудь другим. Еще немного набросайте сверху глины и все. А на всякий случай, воткните сюда метку, шест или еще чего-нибудь.
- Папа, я не понимаю, так мы сворачиваем работу?
- Катенька, ты слышала, что сказал Дима. В прошлом году, мы убрались от сюда из-за дождей. Мне припоминается, что еще тогда, я интересовался погодой в здешних местах и определил, что пол года вот из-за этих высоких гор, - Николай Николаевич ткнул рукой в виднеющиеся за рекой горы, - здесь идут дожди. Ветер нагоняет на это препятствие тучи, и все, потом, льет сюда. Те кто закопал сюда воина и других, видно знали об этом и хорошо использовали местные условия. Нам бы надо было раньше разобраться с этой погодой и только тогда приступать к работе.
- Ты хочешь сказать, что временно мы прекращаем раскопки?
- Да, пока не кончится дождь. Сейчас не теряйте время. Снимайте Ленину команду и бросайте сюда. Там кости подождут, а здесь находка более важнее.
- Я так и сделаю.
- Тогда за дело.
Николай Николаевич поднялся с земли и пошел в сторону палатки. Катя отправилась к Лене и вскоре все три пуштуна и я занимались не раскопками, а засыпали не вытащенные находки.

Кончился рабочий день. Пуштуны ушли на территорию лагеря, а я, Катя, Лена и пес отправились к речке, покупаться в тех заливчиках, в которых отмокали в прошлый раз. Я первый разделся и бросился с обрывчика искать достойную лужу. Лежу по горлышко в теплой воде и слышу радостные вопли девушек.
- Катька, - визжит Лена, - это же потрясающе. Вода теплая, теплая...
Катя в соседнем заливчике, неподвижно лежит на животе, только, уткнувшаяся в песок, голова торчит из воды. К моему изумлению, я через прозрачную воду, не увидел у девушки купальника. Чуть подальше, плескалась в водоемчике Лена. Пес лежал в воде ближе к берегу и недоуменно глядел на девушку. Катя повернула голову в сторону Лены.
- Чего ты шумишь? Лучше расслабься, полежи и отдохни.
Но Лена не утихомирилась и крутится в своей луже, как волчок. Я крикнул Кате.
- Катя, нам через десять минут надо возвращаться в лагерь.
- Знаю.
Через минут пятнадцать Катя зашевелилась.
- Дима, лежи и не шевелись, я выйду первая. Ленка, пошли, все, кончилась на сегодня наша ванна.
- Катенька, еще две минутки.
- Нет, мы и так провалялись лишнее время.

В лагере нас уже ждали. Рабочие - пуштуны ушли домой. В палатке собралось все руководство экспедиции: Николай Николаевич, Володя, Катя, Максуд, профессор Мади Хард, пригласили и меня.
- Господа, - начал Николай Николаевич, - я собрал вас, чтобы обсудить один серьезный вопрос. Господин Фарошах сообщил мне, что с завтрашнего дня погода испортится, пойдут дожди. Все это плохо отразится на раскопках, все наши труды могут быть напрасны. Вот Дима предположил, что глина при дожде стекает в долину и все наши раскопы, шурфы будут заполнены водой и жидкой глиной. Я считаю, что это правильно. И все это может отразится на судьбе нашей экспедиции. Нужен новый подход к раскопке этой местности и я бы хотел услышать ваши предложения.
Все молчат и тут Максуд поднял, как школьник руку.
- У меня предложение. Давайте сейчас свернем экспедицию и подготовимся к следующему году, как следует. Выбьем от нашего государства больше средств для раскопок, может ваше правительство тоже подкинет часть денег, привлечем другие страны к этой работе, а также их инвестиции. Судя по всему, здесь больше нужны экскаваторы и грейдеры. Для того, чтобы не промахнуться, прокрутим по всему миру рекламу и подогреем население слухами, что здесь лежит весьма известная для истории личность, например, Чингисхан. Уверен, что всего окажется столько, что только успевай раскапывать, даже при любом дожде.
Максуд закончил и Николай Николаевич покачал головой.
- Вот что нам точно не надо, так это рекламы, тогда у нас будет не раскопка, а театральное шоу перед телевидением. Кто еще хочет сказать? Володя, чего ты молчишь?
- Честно говоря, в прошлом году, делая первые раскопки, нам и в голову не могло прийти, что какая то глина зальет нас. Тем более, восстановив первую канаву, мы увидели, что действительно, после дождя, она на половину заплыла. Спорить с такими специалистами, как Дима, не буду, - при этом Володя сделал кислую рожу. - Если все ему верят, то даже я вынужден поверить. И только поэтому, считаю, что, господин Фарошах прав. Мы не подготовлены к этой экспедиции. Здесь больше нужна техника.
Катя презрительно смотрит на своего жениха.
- Дима, может ты нам чего-нибудь предложишь? - обращается ко мне Николай Николаевич.
- Да, я хочу кое что вам предложить. Мы докопались до первого воина, которого ожидали уже найти, после одного предсказания...
- А кто предсказал? - прервал меня Максуд.
- Это неважно, господин Фарошах. Так вот, я бы не хотел сворачивать экспедицию, а предложить следующее. Давайте, все силы бросим к этому воину и будем копать вокруг него. Если подтвердится то, что мы предполагали, то есть мы найдем еще одного воина, а может быть и двух, то... тут мы должны воспользоваться предложением Пакистанской стороны, высказанной еще в России, это привлечь для раскопок армию или другие ведомства. Ведь, кажется для этой цели среди нас находится представитель Пакистана, господин Фарошах. Пусть эта помощь позволит нам, прокопать канал до реки, между площадью раскопок и плоскогорьем, то есть лишит дождевые потоки грязи заливать наши труды. С другой стороны, если наша находка единична и мы никого из предполагаемых воинов не найдем, тогда сворачиваем нашу деятельность до следующего года.
- Я поддерживаю Диму, - сказала Катя.
- Не понимаю, - заторопился Максуд, - почему найденные останки еще один или двух воинов, заставят нас задержаться здесь?
- Потому что мы сможем приступить к главному, найти хотя бы за этот сезон погребальную камеру.
- Слушая вас, я все время ощущаю..., что вы что то знаете, а я нет.
- А что вы скажете, профессор? - обращается к Мади, Николай Николаевич.
Я торопливо перевожу вопрос профессору.
- Плохо, когда мы собрали все силы, все знания для значительного открытия и ничего не получили. На следующий год, я постарею на год и это уже будет потеря не для науки, а для меня. Если есть возможность продолжить раскопки, я за.
После моего перевода, Катя сорвалась с места и, подбежав к Мади, поцеловала его в щеку.
- Профессор, вы... умница.
Подвел итог Николай Николаевич.
- Господа, я внимательно выслушал все предложения и за, и против. И вот мое решение, мы будем копать дальше. Переждем эти дожди и начнем опять. Есть предложение к господину Фарошаху, обратится к правительству Пакистана, чтобы привлечь дополнительные силы, армии или чего там еще..., для обеспечения продолжения работы.
Максуд мрачно кивнул головой.

Бабушка принесла мне лепешки прямо в комнату.
- А где, Маис?
- Сейчас придет. Она в гостях у подруг и должна вот-вот прийти.
Я принялся есть.
- Как сегодня прошел рабочий день? - интересуется бабушка.
- Фактически зря работали. Откопали первого воина, похоже из тех, заживо погребенных, и закопали его обратно. Господин Фарошах сказал, что завтра начнутся дожди.
- Это правильно, так оно и будет. Кости ноют и спина болит, верная примета. Сделал ли ты заклинание над могилами воинов?
- Нет, бабушка.
- Я тебя предупреждала, быть беде.
- Бабушка, я не знаю, как это делать.
Она задумалась.
- Вот какая пошла жизнь, даже молодые колдуны не знают, как сдержать нечистые силы.
Дверь открылась и появилась Маис.
- Господин, я привела к вам гостя.
- Это еще кто?
В комнату ввалилась Катя с двумя чемоданами.
- Дима, у вас есть место переночевать?
- Что произошло?
- Я ушла из дома старосты. Там уже стало невозможно жить.
- Бабушка, не могли бы мы приютить в вашем доме вот эту женщину? - говорю хозяйке по-арабски.
- На женской половине найдем место, но только будет тесновато.
- А нельзя ли ее поселить здесь, а мне найти другое место, ну хотя бы где-нибудь в сарае или...
- Ты для меня не гость, ты великий белый человек, с колоссальными способностями, о которых, может, сам не знаешь. Белого колдуна нельзя не уважать, поэтому ни о каких сараях или коморках, даже разговора нет. Зато твою любую просьбу, я всегда должна выполнить. Для женщины, у меня есть еще одна комнатка, это комнатка Бюльгуль, матери Маис. Она давно закрыта, но я... пущу туда твою женщину. Как ты считаешь, внученька?
- Да, бабушка, я согласна.
- Скажи своей женщине, чтобы шла за мной.
- Ее звать Катя.
- Пусть будет так.
Бабушка вышла из помещения. Я торопливо сказал Кате.
- Беги за ней, она тебе дает комнату.
Мы остались с Маис.
- Она тебе кто? - спросила девушка.
- Она мой хороший товарищ. Мы работаем вместе.
- Она за мужем?
- Нет, но у нее есть жених.
Маис кивает головой.
- Господин, я вам сейчас принесу чай.
Только девушка ушла, как в комнату ввалилась собака. Куртай подошел ко мне и чуть не снес кожу лица языком.
- Уймись, на лепешку. Ну, и прорва.

Фарошах оказался прав. Утром шел дождь. Катя забралась в мою комнату и присела на коврик.
- Слушай, такая тоска. Хуже нет состояния, когда нечем заняться.
- Может мы прогуляемся?
- Как это?
- Оденем сапоги, плащи и вперед, к раскопкам.
- Но это же далеко и... наверно опасно, ты же сам говорил...
- Ну и что, час туда, час обратно, как раз к обеду и будем. Постараемся быть осторожными. Сама говоришь, тоска здесь. И потом, что для нас северян дождик, чепуха, даже с ним, как то родней природа становиться.
- Ладно, пошли. Я сейчас заскочу в свою комнату, переодеться.
Я стал копаться в рюкзаке, выискивая сапоги и плащ. В это время, без стука, в комнату вошла Маис.
- Господин куда то уходит?
- Пойду прогуляюсь.
- Это в дождь то.
- Ну и что здесь такого?
- Госпожа тоже с вами идет?
- Да. Мы пойдем на раскопки.
- Господин, не ходите туда. Бабушка говорит, что сегодня плохой день. Духи подземного бога, могут выбраться из земли и покарать неверных.
- Ты знаешь, что я тоже умею колдовать?
- Мне об этом бабушка говорила.
- Так вот, с нами ничего не должно случиться. - Я сложил ладони и поднес их к лицу. - Да свершится решение творца и его дети, это мы, получим из его рук то, чего он нам предназначил.
Маис не поняла мою абракадабру, она почтительно прижала ладони к лицу.
- Господин, пусть он вам даст крылья, если невозможно будет ходить по земле.
- Спасибо, тебе, девочка. Да поможет и тебе, Аллах.

Куртай, недоуменно смотрел, как мы с Катей вползли в пелену дождя. Он заметался в дверях дома, но потом отчаянно бросился за нами. Собака сразу же превратилась в мокрую мочалку. Шерсть псины слиплась и жалкими, мокрыми клочьями повисла на теле. Дороги уже не было. Тысячи луж, пучились пузырями от падающих капель дождя. Я схватил Катю за руку и почти потащил по обочине дороги. Действительно, через час мы добрались до палатки, но когда в нее вошли, то Катя воскликнула.
- Смотри, что это? Здесь кто то побывал.
То, что мы увидели, поразило нас. Кругом разбитые ящики, вываленные на пол и смешанные кости, везде изуродованная мебель.
- Да, недаром бабка меня предупреждала, что что-то произойдет.
- Что же делать?
- Пока ничего, может вызовем полицию. Пусть она по следам отыщет преступников.
Пес в палатке отряхнулся, выбросив тысячи брызг на этот дикий хаос. Обнюхал ближайший обломок ящика и вопросительно уставился на меня
- Чего вылупился, помог бы?
- Вокруг палатки вода, собаки ничего не почувствуют, - замечает Катя.
Но Куртай повел себя странно. Он вдруг оскалил зубы и бросился вон из палатки. Я решил посмотреть, чем этот детектив кончится и побежал за ним. Эта псина, не смотря на скользкую поверхность, сумела перескочить канаву. Мне же пришлось остановится, глина под ногами раскисла и мне пришлось откинувшись назад, с трудов сдержать равновесие тела. Подбежала Катя и я развел руки.
- Стой, это опасно, - крикнул я.
- Как же мы переберемся?
- Я сейчас.
Побежал обратно к палатке, там нашел крепкий ящик и, взвалив его на плечи, вернулся к Кате. Сбросил в канаву свою поклажу, потом осторожно наступил на нее. Ящик, под моей тяжестью медленно погружался в жижу и, вдруг, замер. Я протянул Кате руку.
- Пошли.
Мы осторожно перебрались через препятствие. Где же этот пес? Он появился неожиданно из-за пелены дождя. Мокрый Куртай ткнулся мне носом в колено и завилял хвостом.
- Что то нашел? Пошли.
Опять собака бросилась вперед. Мне показалось, что пес несся по предполагаемому полю раскопок прямо к месту, где мы нашли воина. Так оно и было. Вот шест, который я воткнул на месте раскопа и тут у меня чуть волосы не встали дыбом. Ямы, которую мы выкопали, не было, зато из жидкой грязи торчала человеческая рука. Ко мне подбежала Катя и ахнула.
- Господи, что это? Может он живой, надо помочь.
Она попыталась рвануться вперед, но я ее схватил за руку.
- Туда нельзя, там жидкая глина. Этого человека засосало...
Пес тоже не шел вперед, он топтался около нас и взвизгивал.
- Пошли от сюда, - я обнял девушку и повел ее обратно к палатке.

В поселке, мы сразу же пошли к дому старосты, где проживали часть членов нашей экспедиции. Под навесом в дом сняли плащи, сапоги и я попросил собаку.
- Покарауль пожалуйста.
Пес был рад, что здесь нет дождя, отряхнулся, присел и внимательно посмотрел на меня.
- Ты умница, я тебя уважаю.
Милостиво пошлепал его по морде и подтолкнул Катю к двери.
- Пошли.
- Ох, что сейчас будет...

Николай Николаевич разбирал за столом бумаги и когда увил нас, насупил брови.
- Если ты пришла проситься обратно, - гневно глядел он на Катю, - то попроси сначала прощения у Володи. Ты вела с ним непозволительно плохо.
- Папа, не вмешивайся в наши дела, мы сами с ним разберемся. Просится обратно я не буду и пришла сюда не с этой целью. Мы с Димой пришли, чтобы сообщить тебе неприятную вещь.
Николай Николаевич закивал мне головой.
- Извини, Дмитрий. Так что там еще произошло?
- Я и Катя только что вернулись с раскопок...
- Зачем вы туда ходили? Кто разрешил?
- Хотели посмотреть, будет заливать ямы или нет...
- Ну и что же там?
- Николай Николаевич, во первых, кто то побывал в палатке и устроил там погром, сломали все, что могли, все рассортированные кости раскидали.
- Так. Что еще?
- На месте захоронения воина - труп. Человека засосало в жидкую глину и он в ней утонул.
Начальник экспедиции устало откинулся на спинку сидения.
- Началось. Кто погиб, могли определить?
- Нет, наружу торчит одна рука.
- Что же, надо вызывать власти.
- Не позвать ли сначала Фарошаха.
- Да, конечно. Катя, позови хозяина дома, надо сначала сообщить ему, а потом, пусть он сам ищет нашего участника экспедиции...
Катя уходит и минут через пять появляется со старым пуштуном, одетым во все черное, с бронзовой цепью до опухшего живота. Лицо старика оплывшее, с тысячами черточек морщин. Он стал почтительно кланяться перед Николай Николаевичем.
- Уважаемый, - по-арабски сказал он и я поспешно перевел, - что случилось? Твоя почтенная дочь очень торопила меня и я понял, что что-то необычное свершилось.
- Господин староста, - Николай Николаевич произвел на своем лице грустную улыбку, - действительно, я сообщу вам неприятные вещи. Только что вернулись с места раскопок мои коллеги и обнаружили там мертвого человека...
- Аллах с нами, - старик что то еще забормотал под нос.
- Необходимо вызвать господина Фарошаха и полицию.
- Уважаемый Фарошах утром уехал в столицу, а полиции здесь... нет, у нас свои порядки. Я конечно соберу людей и мы пойдем посмотрим, что там у вас произошло, однако, только не сейчас. Надо переждать дожди.
- И когда они кончатся?
- Аллах знает.
- Неужели у вас нет радио...?
- Есть, но то что обещает нам говорящий ящик, часто не совпадает с действительностью. Вчера они сказали, что дождь будет три дня, но по своим приметам, я думаю он будет неделю.
- И что, неделю будет там лежать мертвый человек?
- Конечно, мы должны его похоронить, как можно раньше, это положено по Корану. Но... прежде всего надо думать о живых, поэтому, как только дождик ослабнет и пойдем...
- Хорошо, господин староста. Мы благодарны за помощь оказываемую вами.
- Господин староста, - это я уже решил добавить от себя, - я бы хотел помочь вам. Когда вы соберете людей, захватите меня с собой.
- Хорошо, вы, кажется, колдун у русских. Я очень уважаю колдунов и обязательно пошлю за вами. Но самая лучшая помощь была бы от вас в том случае, если бы вы остановили дождь.
Когда староста, откланиваясь, ушел из комнаты, Катя спросила меня.
- О чем ты с ним еще говорил?
- Я предложил ему свою помощь.
- А он?
- Согласился, сказал, что уважает русских колдунов и просил меня на первое время остановить дождь.
- Димочка, тебя все уважают, я, все члены экспедиции, даже мой грозный папуля, тебя уважают пуштуны и те африканцы, у которых ты колдовал. Прояви свои способности сейчас, кажется в глубинах Африки, ты навлекал дожди, а не мог бы ты здесь его задержать.
- Да, пожалуйста, - решил пошутить я и развел руками, - дождь, остановись.
И тут за окном стало тихо, только тяжелые капли редкой дробью сваливались с крыши. Николай Николаевич открыл рот и с изумлением посмотрел на меня. Да и я сам испугался, пошутил называется. Катя вытаращила глаза и как рыба зашлепала губами...
- Дима... как же так...
- Чушь какая то.
Я сорвался со своего места и выскочил из дома. Действительно, на улице дождя нет. Куртай бродил по двору. Увидев меня, подбежал ко мне и ткнулся носом в брючину. Над нами медленно двигались темно-свинцовые тучи, но они не извергали потоки воды. Из дома выбрался староста и смешно задрав, края длинной одежды, зашлепал по лужам.
- Уважаемый..., - кивнул он мне головой, - я пошел собирать людей. Уверен, что это с вашей помощью, у нас прекратился дождь. Теперь, еще одна просьба. Сдержите дождик хотя бы на час...
Он побежал в поселок. Бред какой-то. Я стал натягивать свой плащ. На крыльцо вышла Катя.
- Дима, ты куда?
- Староста побежал собирать людей. Я пойду с ними.
- Я с тобой.
Она стала одеваться. Я даже не стал ее отговаривать.

Пуштуны прибыли на раскопки, кто на лошадях, кто на осликах. Староста мне тоже выделили здоровенную, необычно вонючую кобылу. Хорошо, что это животное было без выпендрежа и покорно понесла нас с Катей на место трагедии. Бедная девушка, сидя сзади, обхватила меня руками и попискивала при каждом толчке лошадки. Куртай бежал рядом. Недалеко от шеста, я остановил людей.
- Дальше нельзя, там жидкая глина.
Пуштуны молча стояли и глядели на неподвижную руку, торчащую из земли.
- Бросьте петлю, зацепите руку, - попросил я..
Они все равно не шевелятся. Ко мне подошел староста.
- Господин, все понимают, что дальше опасно, но нам не выдернуть этого человека. Жидкая земля сдавила его ноги, засосала тело и мы только оторвем руку, если потянем его. Здесь надо откапывать. К сожалению, этого сделать сегодня невозможно, нам просто не вычерпать эту жижу, да еще в такую погоду, пойдет дождь и все зальет обратно. Нужно подождать, когда глина подсохнет.
- Но это же будет нескоро.
- Мы подождем, воля Аллаха исполнена, человек почти что погребен.
Пуштуну, по команде старосты, повернули обратно к поселку.
- Что случилось? - спросила Катя.
- Им не вытащить покойника. Они будут ждать, когда глина подсохнет.
- Неужели нет выхода?
- Пока нет.
Вонючая кобыла поскакала в поселок. У самой первой хижины на нас обрушился дождь.

Маис кормит меня и Катю жареным барашком.
- Откуда такое богатство? - киваю я головой на блюдо.
- Староста прислал.
- Вы то поели?
- Да, господин. Даже собаке досталось.
- Маис, ты все знаешь, жители поселка догадываются, кто погиб на раскопках?
- Догадываются, господин.
- Зачем он пошел на раскопки?
- Ему приказали.
- Кто?
- Я не знаю, но то, что ему приказали, об этом все говорят.
Катя терпеливо ждет, и когда я сделаю паузу, тут же спросила.
- О чем вы беседовали?
- Мы говорили о том, кто погиб. В селении знают кто это и говорят, что его кто то послал на раскопки...
- Кто послал?
- Вот об этом то они не хотят говорить.
- Я догадываюсь, кто это. Это Фарошах. Пакость можно ждать только от него.
- Может быть.
Маис приносит зеленый чай и мы с удовольствием отхлебываем пахучую жидкость.

Вечером Катя втаскивает в мою комнату матрас и одеяло.
- Ты чего?
- Мне одной стало страшно. Я буду спать здесь.
Я мотаю головой.
- Бабушка и Маис тебя не поймут.
- Мне важно, чтобы ты все понял...

Второй день хлещут дожди. Катя удрала в овчарню, где живут члены нашей экспедиции. Я сижу в доме и пытаюсь осмыслить геологические карты местности вокруг реки Сул. Меня опять интересует вопрос, какую площадь этого уникального кладбища, унесла река. Сейчас она, по-прежнему, трудится, подмывая берега и унося с собой тонны почвы. Если это вытянутый эллипс, то где находятся самые крупные захоронения в этом или в том конце...? В комнату тихо входит бабушка.
- Господин, в поселке говорят, что на захоронении ты нашел труп человека?
- Да, бабушка.
Она садится на Катин матрасик, поджав ноги.
- Скоро здесь будет много мертвых...
- Все может быть. На то есть воля бога, сами говорили... Хотя, мне этого не очень хочется.
- Сюда едет много людей, они будут, как и вы, копать захоронение...
- Если это так, то мы быстрее найдем и царя, и всех остальных...
- Почему ты не остановишь гибель людей? - прерывает она меня.
- Пока я не наблюдаю наступления их гибели. И потом, даже если бы я хотел, что то предпринять, то просто понятия не имею как это делать...
- Однако, вчера ты остановил дождь.
- Это просто случайность.
- У каждой случайности есть своя нить жизни. Мне кажется, ты себя недооцениваешь.
Она замолчала, я не стал ей отвечать и вдруг бабушка встрепенулась.
- Я ведь умру скоро и уже никто больше не будет знать, что охраняло наше племя всю жизнь. От бабки к бабке переходил секрет захоронения и вот со мной оборвется последнее предсказание. Жители нашего поселка равнодушны к мертвым, это и покарает их... Плохо, когда ты пытаешься помочь им и не можешь.
Она опять замолчала и задумчиво смотрела в окно.
- Ты, бабушка, говорила о последнем предсказании. Я могу его знать?
- Да, оно для тебя. Все то, что вы здесь найдете, конечно войдет в историю. Великий царь, похороненный на этом кладбище, хотели бы этого духи или нет, будет принадлежать людям. Так оно и будет, но... по предсказанию, последний колдун, помогавший откопать царя, должен... либо погибнуть, или, если он этого не сделает, погибнет последний род пуштунов на великой реке Сур.
- Это очень жестоко, бабушка.
- Жестокость, это часть судьбы, судьбу кует бог. Мы все в руках божьих. Разве тысячи мертвых на кладбище царя не были убиты с великой жестокостью? Аллах допустил это, значит так и надо.
- Выходит у меня нет выбора, либо моя смерть, либо смерть других?
- Выходит так.
- Может я могу найти другой вариант, просто уехать от сюда сейчас.
- От судьбы все равно не уйдешь. Гибнут люди везде и в дороге, и во сне, и на краю света.
- Да... У меня ужасное будущее.
Бабка вдруг медленно поднялась.
- Я уже получила знамение, я умру после окончания дождя. Прошу тебя об одном одолжении. Мою внучку, отправь к отцу в столицу... и как можно скорей... Если ты ее не отправишь и захочешь остаться живым, она помрет со своим племенем.
Она направилась к двери и неожиданно остановилась.
- Ты мучаешься, где копать дальше? Я тебе подскажу. Из поколения в поколение нашего рода, ходило предание, что придет время, когда из земли возникнет рука, которая укажет, где хранится самые большие сокровища. Мне уже сказали, что кто то из моих соплеменников погиб и его рука торчит из земли. Так вот, рука этого мертвого человека, утонувшего в глине, покажет истинный путь. По направлению указательного пальца, отсчитай сорок локтей. В этом месте лежат семь прекрасных звезд царя. Там много украшений, золота и драгоценностей, там много смерти. О самом царе, я уже тебе говорила, он в карете, в самом центре захоронения, на большой глубине. Под каретой лежит придавленный воин, пронзенный стрелами, это прародитель моего рода. Он первым попал в свиту мертвого царя...
Бабка ушла, а я встряхивал башку, пытаясь отогнать этот нелепый и удивительный сон.

Катя пришла домой с Куртаем. Я поймал себя на мысли, что даже не поинтересовался, где болтается пес. Катя ворвалась в комнату и, подбежав ко мне, вдруг поцеловала в щеку.
- Что ты делал? - спросила она.
- Летал в облаках, философствовал и... разгадал секрет захоронения. Я узнал, где нам надо конкретно копать...
- Ты просто псих. А я была у ребят, они изнывают от тоски. Я предложила устроить вечеринку с танцами.
- А где музыку достанем?
- У Володи есть отличный приемник с проигрывателем. И кассет музыкальных, штук шесть есть, нам хватит.
- Ты уверена, что Володя нам его даст?
- Я натравила на него Лену и ребят. Ленка, девочка пробивная, выклянчит у него... Так пойдем вечером?
- Пойдем.
- Ты у меня умница.
Катя обхватила мою голову и уже крепко поцеловала в губы. И тут мы услыхали непонятное ворчание. В дверях стоял пес и со страданием на нас смотрел.

К сожалению, планы наши частично разрушились. Мы уже оделись в плащи и собирались с Катей улизнуть из дома, как в комнату ворвалась Маис.
- Господин, там к вам пришли...
- Кто?
- Старейшины.
Я перевожу Кате сообщение Маис. Она тяжело вздохнула и стала стаскивать с себя плащ. Я последовал ее примеру.
- Пусть входят.
В комнату входят три старика в шапках, мокрой одежде, но без сапог. За ними втиснулся Куртай и, на правах хозяина, добрался до моих ног и сел с левой стороны. Старики вежливо поклонились мне, сложив при этом ладони перед лицом. Мы с Катей также им ответили.
- Не хотите ли присесть, уважаемые? - спросил я их.
Это долг вежливости. Хотя в комнате нет мебели, кроме матрасов, я это должен сказать. Старики еще раз кланяются и... садятся по-турецки на Катин матрас. Тогда мы с Катей садимся на мой и теперь разглядываем друг на друга.
- Не хотят ли, уважаемые выпить чая?
- Нет, нет, - замотал головой старший, - мы очень сожалеем, что оторвали ваше драгоценное время и поэтому не будем удлинять церемонию гостеприимства.
Черт, как он хорошо говорит. Может он тоже учился у нас...
- Так чем обязаны, вашим присутствием?
Катя пока не нуждается в переводе, она догадывается, что идет обычное вступление и молчит, как рыбка.
- Мы знаем, что вы колдун и можете сделать очень много и хорошего, и плохого для нашего маленького народа. Ваши способности, мы оценили по достоинству. Но к сожалению, с вашим приходом увеличилось количество смертей в нашем роду. За эти пять дней, что вы здесь, у нас три покойника.
- Три?
- Да, уважаемый. Это не те люди, которые должны умереть своей смертью от старости, это вполне здоровые, живые люди. Но..., я не хочу обвинять вас во всех этих происшествиях, мы уверены, что это Аллах покарал их за все прегрешения. В наших домах еще бродят злые силы, нашептывающие в уши людей всякие нелепости и гадости про вас, это они подговаривают молодежь к активным действиям. Русские очень умные люди, они взяли на раскопки с собой не только ученых, хороших специалистов, но и колдуна. На этих священных местах, где таинство потусторонних сил побеждает разум, это весьма сильный ход. Это уже поняло большинство людей нашего племени. Да и не только нашего. Вы стали известны, как самый могущественный колдун, на всем северном пространстве страны.
Пока он говорит, я тихо делаю перевод по-русски Кате. Старик сделал паузу, вежливо дав мне докончить перевод.
- Уважаемые, старейшины, я благодарю вас за откровенную беседу, но мы пока еще не подошли к главному. Я правильно понял нашу беседу?
Старики дружно закивали головами.
- Да, я перехожу к главному, - отвечает старший. - Старейшины племени предлагают заключить с вами мирный договор. Мы изгоняем из своих домов злых людей, вы же постараетесь оградить наше племя от несчастья...
- Уважаемые, возможно ли это? Если злые люди представляют правительство или более сильные племена, возможно ли ваше сопротивление им?
- Мы уже думали об этом. Наш кусочек земли продержался тысячи лет. В это время на земле прошло столько изменений, гибли города, государства, народы, а мы остались. Видно, Аллах оставил нас здесь не зря. Мы надеемся на его мудрость.
- Я, конечно, не против вашего предложения, но не уверен, что вы сможете сдержать зло и это может быть нарушением нашего договора. Может вы еще подумаете, над этим?
- Нет, раз мы обещаем, значит тому и быть.
Я понял, что разговор с упрямыми стариками окончен.
- Может, уважаемые хотят чаю?
- Нет, нет, я рад, что мы обо всем договорились, поэтому мы уходим.
Старики кряхтя поднимаются с матрасика Кати и, раскланявшись перед нами, уходят. Катя задумчиво смотрит в окно и вдруг выстреливает вопросом.
- Дима, имел ли ты право, от своего имени, заключать договор со стариками. Они же не заключали его с начальником нашей экспедиции или с кем то другим по выше, а с тобой.
- Наверно, да. Они видели во мне человека способного бороться с потусторонними силами, а это не укладывается в юридические рамки.
- Ты хочешь сказать, что вся эта чертовщина на захоронении может повлиять на их жизнь, поэтому они и пришли к тебе.
- Да, они этого боятся. Но прежде всего боятся, что я им тоже принесу вред и беду.
- Но ты то этого не сделаешь?
И тут я вспомнил заклинание бабки и у меня чуть от ужаса не встали дыбом волоса. Что ей сказать? Если пообещать, что не сделаю, значит сдохну сам.
- Неужели ты веришь в колдовство? - пытаюсь сбить ее с толку.
- Дима, я до этого времени верила в бога, но в этой экспедиции, готова поверить еще и в колдовство. Уж на что мой папа безбожник и тот, стал верить, что ты можешь совершить необыкновенные вещи.
- Давай собираться, а то наши друзья там наверно заждались.

Когда мы с Катей пришли в овчарню, то пришли в ужас. Лена, еще одна наша девушка Даша, Миша и еще четверо парней лежали на земле без памяти.
Я подскочил к девушкам и стал трясти первую.
- Лена, Лена, что с тобой.
Она жива, тяжело дышит и испарина покрыла все тело. В таком же состоянии и Зина. Парни лежали в нелепых формах, а у одного изо рта сочилась зеленая пена.
- Они отравились, - вдруг сказала мне Катя. - посмотри на столе.
На столе было пять кружек, несколько вяленых рыбешек, а на боку валялся кувшин, вокруг которого разлилась пахучая жидкость.
- Господи, что творится? - вдруг заметалась Катя. - Дима, что же делать?
- Зови людей и постарайся, чтобы они принесли чистой воды, много воды, бочку...
- Бочку?
- Беги, черт возьми, и пусть несут, что я прошу.
Пока Кати нет, я стараюсь положить всех на спину. Вбегает Николай Николаевич.
- Что произошло?
- Воду, вы принесли воду.
- Нет.
- Мать твою, несите чистую воду, вам что, не понятно. Не стойте, как истукан... вон.
Наконец то, в овчарне появился Володя с кувшином.
- Катя сказала, срочно воды...
- Помоги мне. Возьми ложку со стола, разожми рот... Володя, быстрее...
Он неуклюже садится на коленки перед Леной и разжимает ей ложкой зубы, я прямо из горлышка кувшина лью ей в рот воду. Вода переполняет горло и льется наружу.
- Глотай... глотай, - закатываю ей пощечину.
Голова мотнулась и вода булькнула в горле. Опять лью, кажется капля сознания вернулась к девушке и она, отплевываясь, пьет... В овчарне появился староста, Катя, Николай Николаевич и профессор, все с водой. У Николай Николаевича таз, у Кати - кастрюля, профессор и староста тащат по ведру.
- Катя, заливайте в горло воду следующему.
Она видит, что я делаю с Леной и тащит папу к Даше. Похоже, девушка хорошо поняла что ей делать. Мы заливаем водой глотки лежащих людей. Парни и Даша пьют более - менее, с усилием, но пьют. С Леной хуже, я мучаюсь и мучаюсь вдавливая в нее каждый глоток. Животы у всех раздулись и теперь я командую.
- Володя, Николай Николаевич, переверните Лену, положите ко мне на колено.
Мужчины неуклюже поднимают девушку и кладут ее животом мне на колено. С ревом Лена блюет на землю, ее всю выворачивает на изнанку и похоже от этого она приходит в себя.
- А... что же... это?
Я с силой давлю на ее спину, это вызвало новую волну блевотины. Когда почувствовал, что всю ее опустошил, оттаскиваю ее от подальше от омерзительной лужи и опять стал вливать ей в рот воду. Одного за другим мы стараемся промыть желудки. После третьей операции промывания желудка, отравленные парни и девушка обессилели и стали засыпать. Лечившие их люди, поднялись с земли.
- Дима, они выживут? - спрашивает Николай Николаевич.
- Не знаю, какой им яд подсунули, если пищевой, то все будет нормально, растительный, похуже, а вот если синтетический, все может быть.
Староста подходит к столу и рассматривает кувшин.
- Я знаю, кто им дал яд, - вдруг говорит он.
- Может вы знаете и какой?
- Знаю. Есть такая трава у реки, у нее специфичный запах.
- Тогда вы должны знать, ребята будут жить?
- Может быть, будут. Сок этого растения, если его растворить, то он замедленно действует... Может быть вы вовремя успели.
- Не пойти ли мне в тот дом, где дали яд и применить свои силы...
- Не надо, я сам... Сейчас пришлю сюда женщин, пусть все уберут и ухаживают за больными. Вы можете им доверится...
- Погуляли, называется, - ворчит Катя.
- Хорошо, что мы задержались. Представь себе, что бы было с нами, если бы пол часа назад мы присоединились к этой компании.

Опять дожди. Следующий день, потоки с небес не стихают и такое ощущение, что весь поселок плавает в воде, хотя в этих лужах не тонешь и свободно ходишь куда надо. Мы с утра отправились в овчарню. Куртай неохотно поплелся с нами, он не очень жаждал вымокнуть. В овчарнях две жительницы поселка ухаживают за больными. Они уже пришли в себя и, хотя еще не имеют полных сил, но уже пытаются повернуться на матрасах и перекинутся между собой парой фраз. Я сижу рядом с Мишей и прошу его рассказать, что произошло.
- Дима, понимаешь, решили сделать праздник, но какой праздник без выпивки. Во всем селении, один магазинчик и никакого там зелья нет. Оказывается арабам запрещен алкоголь. А как раз до дождя, я как то в шутку бросил Фарошаху, вот мол ни какой цивилизации здесь нет, даже выпить нормально нельзя, ни водки, ни вин, ничего нет. А он мне и говорит, что пуштуны такие же люди, как и мы, но более сдержанные, вино не продают, но тихонечко для себя готовят. Так что, если я захочу, то он мне даст адрес дома, где это вино готовят.
- И ты взял.
- Взял.
- Как же ты, не зная арабского языка, поперся брать это вино.
- Пришел к хозяину, приложил руку ко рту и показал жестом, что пью. Он заулыбался, похлопал меня по плечу и принес бутылочку.
- Какой адрес тебе дал Фарошах?
- Ты пойдешь с ними расправляться?
Я задумался, а что собственно я скажу этому хозяину, буду угрожать, драться... Я же дал слово старикам, пакости здешним не делать. Никуда не пойду, пусть все будет так, как будет. Вытащили ребят с того света, значит так и надо. Пес подошел и лизнул Мишу в нос, тот оттолкнул морду собаки.
- Ну до чего же ты вонючий и слюнявый. Носил бы с собой платок, я бы тебе морду им вытирал...
- Он просто тебя пожалел.

Маис со мной не разговаривает. Молча приносит нам поесть и старается не попадаться на глаза. В этот вечер Катя решила навестить наших друзей в овчарне и только она исчезла из дома, девушка появилась передо мной.
- Господин, это правда, что вы меня хотите отправить в столицу?
- Кто тебе сказал?
- Бабушка.
- Правда. Ради твоего же блага. Я хочу отправить тебя к отцу.
- Я не хочу к отцу, я его совсем не знаю. Когда умерла мама, он исчез из дома и до сих пор не подавал весточки...
- Тебе надо уехать, Маис. Бабушке с каждым днем все хуже и хуже, я думаю, что ты даже можешь остаться одна...
- Это вы наколдовали?
- Нет, во всем виновата старость, которая приходит ко всем людям.
- Когда бабушка умрет?
- Тебе это обязательно знать?
- Да.
- После этих дождей.
Девушка закрыла лицо двумя руками.
- Почему вы так жестоки?
- Я хочу, чтобы ты уехала.
- Вы меня уже обманули один раз. Сказали, что ваша подруга, помолвлена с другим человеком, однако она пришла к вам в спальню. Может вы теперь обманываете меня и с бабушкой?
- Хорошо. Тогда давай договоримся. Дай мне слово, что ты уедешь, если я буду прав...
Маис мне ничего не сказала. Она молча ушла из комнаты.

Дожди оборвались неожиданно. Мы поднялись с матрасов и за окном... тихо, нет шума дождя, стука отдельных капель по стеклам. Я торопливо одеваюсь. Катя на ходу натягивает одежды и мы выскакиваем на улицу. Лужи уже ушли в песчаник, но оставили после себя структурные рельефы следов водных примесей. На небе... ни облачка.
- Катя, мне надо срочно на раскопки.
- Всем надо, но сначала, хорошо бы привести себя в порядок, позавтракать, а потом уже собираться на работу.
- Катенька, золотце, привези мне что-нибудь поесть с собой. Мне очень надо быть там раньше всех. Не сердись, но я побежал.
За моей спиной послышалось сипение и тяжелые шлепки. Это пес решил не бросать меня.

Вот и раскопки. В палатке осталось такое же безобразие, кости разбросаны, скудные вещи поломаны или разбиты. Я нашел целую лопату и побрел в сторону захороненного воина. Когда перешел, почти залитую жидкой глиной канаву, то почувствовал себя как на льду. Вода не успела уйти или подсохнуть и верхний слой глины превратился в жижу. Осторожно пробрался к торчащей из земли руке. Ближе, все же побоялся подойти. Здесь разжиженная глина дает о себе знать уже за два метра до торчащей кисти. Бабка права и как только она узнала, как расположена рука. Опухшая кисть, склонилась набок, вяло раскидав пальцы. Большой - полукругом разворачивался, а остальные пальцы расположились ступенькой, указательный - более прямой, выше всех, а остальные, по рангу пониже, все больше пригибаясь к земле. Я опустился в жижу, прямо на коленки, и стараюсь разглядеть, куда же направлен указательный палец и мне показалось, что он направлен за реку Сул, прямо на самую высокую вершину горы. Теперь я поднялся и стал аккуратно отсчитывать шаги в ту сторону. Бабка сказала про сорок локтей, это почти двадцать метров. 18...19... 20 - все, это здесь. Я стал очищать участок от жидкой глины до более твердой поверхности, а потом всадил лопату в эту почву...

- Дима, это ты здесь?
Я уже раскопал небольшую яму, почти по щиколотку.
- Это я.
- Ты мчался сюда, чтобы сделать эту раскопку?
- Да. Эта самая величайшая раскопка в этом захоронении.
- Мой папа тебя убьет за эту самодеятельность.
- Пусть убивает. Катя, я тебя никогда не обманывал в своем предсказании. Ты то мне можешь поверить?
Она кивает головой.
- Могу. А ты мне не подскажешь, что ты предполагаешь здесь найти?
- Семь несравненных звезд царя. Его прекраснейших женщин, со всеми украшениями, утварью, рабами. Самое удивительное захоронение, достойное войти в историю археологии.
- А как же царь?
- Что царь...? Сидит в одиночестве в кибитке со своими горестями.
- Вылезай, я тебе привезла поесть.
- А собаке?
- Ей тоже. Твой пес давно ошивается у палатки, дожидаясь угощений.
Выбираюсь из ямы и Катя протягивает мне сверток и кувшин.
- Вот ешь. А я пока, покопаю дальше.
- Там глина... тяжелейшая...
- Самое удивительное в этой экспедиции, это то, что я тебе верю и делаю все не так, как положено. Нутром чувствую, что нельзя археологу разбрасываться, а только ты скажешь, что здесь надо копать, мне уже хочется бросить все остальное...
- Нечего философствовать. Лучше прыгай в яму.
Пока я жую скудный завтрак, на площадке появилась толпа пуштунов, они окружили торчащую из земли руку и о чем то горячо заговорили.
- Катя, пуштуны пришли.
- Ну и что?
- Они пытаются выкопать человека.
- Я поняла, ты пытаешься меня отвлечь от работы. Считай, что тебе это удалось. Дай руку, я вылезаю.
Я помогаю ей выбраться из ямы.

Пуштуны принесли с собой ведра и лопаты. Сначала они ведрами собирали жидкую грязь вокруг руки и относили их подальше. Потом стали жижу собирать лопатами, стараясь добраться до более вязких глин, этим все больше расширяя яму вокруг мертвеца. Вот показалась рука человека, появился локоть и... рядом выглянул лоб мертвеца. Пуштуны загалдели, они стали осторожно снимать глину с головы. Вскоре откопали голову, она резко вздернута к верху, рот у мертвеца забит глиной, глаза замазаны ей тоже. Но похоже пуштуны узнали, кто это. Они скорбно закачали головами.
- Самир... Самир..., - пронеслось среди окружающих.
Мужчины часто менялись, чтобы быстрей выкопать несчастного. Они очень расширили яму, чтобы уже три человека смокли копать глину. Мертвец уже показался по пояс и тут Катя подскочила и стала меня трясти.
- Скажи им, чтобы прекратили копать.
- Почему?
- Там справа и слева от этого..., который погиб, появились остатки воинов царя.
Теперь и я заметил, что из стенок глиняного колодца, выглядывают какие то темные ошметки и, похоже, даже куски железа.
- Господа, - обращаюсь к пуштунам. Все, кто стоял вокруг ямы или те, кто копал, оторвались от работы и уставились на меня. - Господа, я сочувствую вашему горю и огорчен случившимся. Но у меня к вам просьба, вы только что задели прах воинов могущественного владыки, захороненных рядом. Их остатки торчат в стенах ямы слева и справа от вашего погибшего товарища. У меня к вам просьба, постарайтесь, пока, не тревожить их покой...
Пуштуны оглядывают яму и пальцами показывают друг другу торчащие железки. Теперь они осторожно выкидывают из ямы глину, старясь плечами не задеть царских мертвецов, Вскоре докопались до ступней погибшего и тут в яме раздался крик. Все, стоящие снаружи, попытались заглянуть внутрь раскопа. Ноги погибшего стояли на другом теле, калачиком скрутившегося на дне. Задеревеневшее тело первого пуштуна, на веревках выдергивают из ямы. Теперь откапывают второго. Так скрученное в дугу тело тоже вытаскивают наверх. Пуштуны стали совершать вокруг мертвецов какой то обряд, а я заглянул в яму.
- Катя, смотри. Там на дне раздавленные остатки воина. Вон изуродованный шлем, а тут... кости торчат из груды железа.
- Вижу. Интересно, что хотели найти местные воры в раскопе?
- Тише, может кто то из них знает русский язык.
- Ладно, тебе...
Тут меня толкнул кто то в бок. Ко мне подползла собака и тоже сунула свой любопытный нос в яму.
- Ну а ты, приятель, зачем приполз?
- Это я его привел, - раздался сзади голос Николая Николаевича. - Он там у палаток болтался без дела, теперь хоть хозяев нашел.
- Папа загляни в яму. Посмотри на стенки, по бокам, там, похоже, стоя захоронены воины царя.
- Может быть.
Николай Николаевич внимательно оглядывает раскоп.
- Вот вам и объем работы...
- Папа, а Коля уже начал копать в новом месте...
- Кто разрешил? Нечего бегать по полю и капать все на удачу. Будете копать здесь.
- А мы уже начали на новом месте, вон там... видишь... нарытую землю.
Катя указывает пальцем на предполагаемое захоронение царевен.
- Нет, в археологии должен быть порядок, сначала одно, потом другое.
- Николай Николаевич, - теперь заговорил я, - извините, пожалуйста. Мне это место указала бабка - колдунья.
- Ну и что?
- Бабка сегодня должна умереть от старости. Предчувствуя это, она вчера попыталась раскрыть мне остальные секреты этого захоронения.
- Ты хочешь сказать, что бабка вчера знала, что она умрет сегодня?
- Да.
- Ну уж не знаю. В первый раз в моей жизни я сталкиваюсь со сплошным колдовством и кругом, все больше и больше неприятностей. Ладно, копайте на новом месте, это только ради бабки, в ее честь... Но если там ничего не будет..., век вам не видать новых раскопов, будете копать там, где укажу.
- Папочка, ты прелесть.
Катя подошла и поцеловала его в щеку.
- Коля, возьми здесь еще одну лопату, - Катя кивнула мне на землю, где пуштуны побросали свои инструменты, - пошли копать.

Глина, при помощи лопаты, с трудом, откалывается небольшими пластами от основной массы, мы очень медленно вгрызаемся в землю. Сегодня пуштунов на раскопах невидно, они все ушли в поселок, готовится к похоронам своих односельчан. Где то, на краю захоронения, Володя со своими коллегами раскапывает канаву с костями. Там же, ослабевшие от болезни, Лена, Даша, вместе с Николай Николаевичем и пакистанским профессором сидят в палатке, приводя все в порядок после ее разгрома.
Сейчас в яму забралась Катя и пытается своими дохленькими силами выбросить наверх хоть немного глины. Я сижу на лопате, которая лежит на, выброшенной из раскопа, куче и отдыхаю.
- Катя, сюда кто то идет.
Она с облегчением распрямляется.
- Кто?
- Похоже... женщина... Постой, это же Маис.
Катя, с моей помощью, выбирается из ямы и терпеливо ждет девушку. Маис подходит ко мне и пристально глядит в глаза.
- Бабушка умерла..., - и тут она заплакала.
- Она сообщила тебе, что умерла бабушка, - догадалась Катя.
- Да.
- Бедная девочка. Как же она теперь одна?
Катя обнимает девочку и они так стоят несколько минут. Маис понемногу прекращает всхлипывать.
- Я сочувствую твоему горю, - говорю Маис. - Ты оставила ее одну?
- Там женщины..., из поселка, они готовят бабушку к обряду... Там у нас еще... Приехал из города господин Фарошах... с ним много людей, странных людей, не наших... У них глаза в щелочку. А еще, они навезли много машин, очень больших... Господин Фарошах просил передать, что скоро приедет сюда со странными людьми, будут ставить палаточный городок рядом с раскопками... Он также просил подождать его, не уходить с раскопок.
- Вот, сволочь, - сказал я по-русски.
- Что такое? - насторожилась Катя.
- Максуд прикатил и с ним масса народа. Они все едут сюда. Здесь раскинут палаточный лагерь.
- Значит он все же пригласил других археологов?
- Похоже на это. Максуд попросил подождать его, для переговоров.
- Паразит. Надо предупредить папу и всех наших. Давай, кончим копать и пойдем к палатке. Скажи Маис, что сочувствуешь ей и по этому поводу, мы сегодня раскопками заниматься не будем.
- Скажу.

Николай Николаевич выслушал новость молча, он лишь попросил все перевести пакистанскому профессору. К палатке подъехала повозка, запряженная лошадьми, это прибыл обед и все стали готовиться к приему пищи.
- Ты останешься с нами? - спросил я Маис.
- Нет. Я с повозкой вернусь обратно в поселок. Надо успеть простится с бабушкой.
- А нам простится с бабушкой можно?
- Нет. У нас жесткие обряды, только представители своего рода и... веры, могут похоронить ее.
- А как по поводу, уехать от сюда... к отцу?
- Я думаю об этом.
- Ну и что?
- Пока, думаю.
- Надеюсь, мое предложение остается в силе.
Она кивнула головой и пошла к повозке, помогать перегружать хлеб и кастрюли на обеденные столы.

Во второй половине дня, шум двигателей достиг наших ушей. На дороге к раскопкам появилась колонна машин. Помимо восьми армейских грузовых машин, двух газиков, шикарного вседорожника типа Ленд Ровера, здесь были, три автобуса, два экскаватора, бульдозер и даже скрепер. Колонна подкатила к нам и остановилась. Из переднего автобуса вышел Максуд и за ним высыпала куча... толи китайцев, толи японцев. Максуд торжественно подвел к нам несколько человек из этой группы.
- Уважаемый, Николай Николаевич, наше правительство решило усилить группу геологов и поэтому пригласило китайских товарищей помочь вам раскопать это место. Позвольте вам представить руководителя китайцев, профессора Пекинского университета, товарища Ван Кин Джу, - полный китаец в шикарном светлом костюме, поклонился нам и протянул руку. Николай Николаевич вяло пожал ее. - Помощника, заместителя директора по научной работе в Пекинском университете товарища Сан Джун Тая.
Этот наоборот - тощий, сутулый очкарик. Он тоже здоровается с Николай Николаевичем. Я заметил, чтобы поздороваться с нами, начинает выстраиваться очередь из китайцев, поэтому решил потихоньку перебраться за палатку, чтобы избежать торжественность встреч. Свалился на землю в тени и почувствовал рядом знакомую вонь. Пес решил тоже отдохнуть рядом со мной. Я ласково потрепал его за шею.
- Ну вот, к нам пришли новые люди. Ты уж очень то, не рычи на них...

Китайцы прежде всего начали строить палаточный лагерь. В трехсот метров от нас, в несколько рядов, вытянулись разноцветные полотняные домики. За палаткой меня нашла Катя, она подсела к нашей компании.
- Ты так и не стал знакомится с ними.
- Нет, чего то не очень хотелось.
- Что же теперь будет? Все наши договора заключенные в России сразу стали ненужными. Подлец, Максуд, сейчас, буквально, выламывает папе руки, пытаясь изменить содержание контрактов...
- А это возможно?
- Имея кучу юристов и такую ораву китайских товарищей, похоже, все возможно.
- Да, не повезло.
- Неужели нельзя, хоть как то получить удовольствие от этих раскопок? Теперь мы будем, как рабы, копать на каком-нибудь определенном участке.
- У меня идея и хорошо бы ее сейчас внушить Николаю Николаевичу. Черт с ним, пусть они оформляют новый договор, но..., с разграничением участков. Если мы получим четверть земли с тем местом, где похоронены царевны, я думаю нам вполне достаточно получить удовольствие в работе.
- Но китайцы могут заподозрить...
- А мы им скажем, что от бабки колдуньи получили примерную схему захоронений и самую главную... царя с сокровищами оставим им, а каких то там рабынь берем себе. Я уверен, что царь им очень нужен, они думают что это... Чингисхан.
- Откуда ты знаешь?
- Максуд проболтался, когда уезжал в Исламабад, говорил, что необходимо заманить больше археологов на раскопки, а для этого распустить слух, что здесь захоронен великий монгол.
- Хорошо, я сейчас побегу к папе, постараюсь поговорить с ним.
Катя убежала.

Меня пригласили через два часа. Было уже темновато, но у китайцев, где то в глубине лагеря заработал движок и свет сразу осветил полотнища палаток. В самой большой палатке много света, здесь собралась вся верхушка старой и новой экспедиции. Все приглашенные сидели на складных стульях, только за столом разместились самые начальственные люди. Среди них Максуд, Николай Николаевич, Катя, Ван Кин Джу, Сан Джун Тай и еще пара неизвестных мне китайцев. Один из них был в военной фуражке, в офицерском костюме, без погон и петлиц. Вел заседание Максуд. Перевод на русский и обратно делал молоденький китаец, стоящий у стенки палатки.
- Господа, товарищи, - говорил Максуд, - сейчас перед нами выступит, представитель российской делегации, член экспедиции, геолог по специальности, который слишком много знает о раскопках, господин Дмитрий Кудряшов.
Никто не захлопал, но я заметил, что китайцы насторожились и улыбки исчезли с лиц многих. Я пробрался к столу.
- Максуд, о чем я должен говорить?
- Ну..., о раскопках, твоих идеях, предположениях...
- Разве без меня здесь ни о чем не обговорили?
Он смутился и тут Николай Николаевич сказал мне.
- Дима, расскажи китайским товарищам, всю сложность этих раскопок.
- Хорошо. У кого есть большой лист бумаги? Можно ватман, кусок обертки...
К моему удивлению, полувоенный китаец, сдернул со стола, лист бумаги, застеленный вместо скатерти и на русском произнес.
- Такой подойдет?
- Подойдет, дайте ручку.
- Есть фломастер, дать?
- Давайте.
Я небрежно накалываю один угол листа на гвоздь торчащий в стойке палатки, а другой рукой подзываю переводчика.
- Подержи бумагу.
На бумаге рисую большое яйцо, острый нос его отрезаю длинной волнообразной линией. С другой стороны яйца штрихую тучу.
- Теперь, внимательно слушайте. Вот это яйцо и есть территория раскопок, фактически, это яма заполненная, искусственным путем, одной глиной. Вот это заштрихована не туча, это горы, стоящие рядом с захоронением, состоящие почти из того же материала, что и территория раскопок. В чем основная трудность? Здесь часто идут дожди и стоит только выкопать ямку или траншею в этом поле, как с гор наносится новая порция жидкой глины, который сведет на нет все наши труды. Вам понятно, что я нарисовал?
- А что это за волнистая линия, которую вы нарисовали вначале рисунка? - спросил меня Ван Кин Джу.
- Эта река, которая уже сожрала часть захоронения.
К моему удивлению, из своей полевой сумки, китаец вытащил геологическую карту, точно такую же как и у меня, и даже на русском языке и начал сверять мои каракули с ней.
- Неужели река так изменила свое русло?
- Увы, это так. Дожди делали ее полноводной и эта масса воды, за сотни лет, постепенно выравнивала свое русло...
- У вас есть предложение, как грамотно проводить раскопки?
- Есть, но сначала вопрос к Николаю Николаевичу. Вы уже все детали обговорили?
- Да, - кивнул головой тот.
Я взглянул на Катю.
- Мы поделили территорию, - сказала она.
- Хорошо. Чтобы основательно заняться здесь археологией, нужно предварительно изготовить дренажные системы, выкопать обводной канал в реку. Вот так, смотрите.
Я по обводу яйца, начиная с гор и до реки, рисую толстую кишку.
- Здесь нужно прорыть канал, чтобы таким путем остановить потоки жидкой глины на территорию раскопок. А теперь...
Рисую на бумаги стрелы со всех сторон в центр яйца.
- А это надо прорыть дренажные системы, чтобы сток воды не затоплял раскопки, а уходил либо в реку, либо в канал. Стоки надо копать к центру, чтобы не повредить находки, встречающиеся на пути... Это я кратко нарисовал вам картину...
- А у вас есть на карте привязанные границы вот этого яйца? - спросил меня полувоенный китаец.
- Есть, но отметок на земле не осталось, все их смыло дождем.
- Дадите нам карту?
- Дам.
И вдруг заговорил тощий китаец, который сидел рядом со своими начальниками и долго молчал. Переводчик торопливо стал делать перевод.
- Товарищ Ян Ци Ин интересуется... Это правда, что вы знаете, кто, где захоронен здесь?
Китаец ткнул пальцем на бумагу.
- Не совсем. Старая колдунья, живущая в селении, рассказала мне кое что об этом кладбище, но к сожалению, она получила эти сведения от старух своего рода, сообщавшие из поколения в поколения сведения весьма неточные или совсем не существующие. Многое старухи приврали, многое забыли, но единственное что они четко помнят, что здесь захоронен великий царь и захоронен он где то недалеко от реки, но где этот участок они сами не знали.
Китаец закивал головой. Тут Николай Николаевич заговорил тоже.
- Господа, товарищи, вы не забыли, что уже поздно и нам пора ехать в селение, так как мы проживаем там. Уже солнце скрылось за горами, нам пора.
Китайцы стали с нам прощаться. Ян Ци Ин пожал мне руку, а потом вдруг дернул переводчика за рукав. Он что то затараторил. Переводчик перевел.
- Господин Фарошах, сказал, что вы колдун. Вы, действительно, можете колдовать?
- У господина Фарошаха большое воображение.
- Вы предполагаете, что он много фантазирует.
- Я его считаю... больше интриганом, а для таких людей любые фальшивые идеи позволительны...
- Мне он таким не показался.
- У каждого свое мнение.
- Вы правы. А вам не трудно передать нам свою карту, чтобы уточнить границы раскопок?
- Не трудно.
- Тогда, хорошо бы, если вы передали эту карту нам сегодня.
- Сегодня? Но... сейчас уже почти ночь... Она у меня в поселке...
- Мы выделим дополнительную машину и пошлем с вами своего товарища... Он возьмет ее у вас.
- Хорошо, отправляйте с нами машину.
На этом вроде бы все вопросы кончились. Неожиданно передо мной появился профессор Мади Хард.
- Господин Кудряшов, я пришел с вами попрощаться.
- Не понял. Вы уезжаете с раскопок?
- Да. К сожалению, господин Фарошах не сдержал своего слова и нарушил все условия договора. Я не могу работать там, где обстановка меняется с каждым часом и в весьма худшую сторону.
- Вы уверены, что это так?
- Да.
- Я очень сожалею, что вы покидаете нас. За то время, когда мы с вами трудились на том поле, вы для меня были настоящим ученым. Я тоже понимаю, что появление здесь китайцев, не вызывает радости у членов нашей экспедиции, но страсть к поискам необычного иногда побеждает разум.
- Вот этого я и боялся. Я всегда считал, что адский труд археологии не должен перехлестываться поисками необычного. Впрочем, вы сами необычный человек. Хочу вам сказать на последок. Когда я увидел знаки на вашей спине, то... я понял их смысл, хотя и отрывочно... Дело в том, что когда то в молодости, в библиотеке Исламабадского университета, я видел такие зарисовки в книгах известных арабских ученых и часть из них даже имела перевод. Так вот, вы для народов Африки, человек необычный, способный менять природу и... условия жизни... По моему, это правильная фраза... "условия жизни". Вы колдун для человека, а не для изменения его самого. Вам это понятно?
- Более менее, но я пока чувствую себя нормальным человеком...
- И это хорошо. Прощайте, господин Кудряшов. Пользуйтесь свои даром во благо людей.
- Спасибо, прощайте, профессор.
Мы обнялись и Мади Хард поплелся в сторону машин.
- Дима, ты где? - в дали кричала Катя.
- Иду.
Нам дали машину и мы покатили в селение.

В доме непривычная темнота и тишина. Я зажигаю свечку, лежащую на выступе у входа, и вхожу в кухню. На табуретке, у окна неподвижно застыла женская фигура.
- Маис.
Она повернула голову.
- Это вы, господин?
- Бабушку захоронили?
- Да.
- Вечная ей память.
- Господин хочет есть?
- Если можешь, покорми нас.
- Я сейчас.
Она соскочила с табуретки и направилась к очагу. Мы с Катей пошли в свою комнату. Я зажег здесь тоже свечу и стал копаться в своей сумке. Вот и карта. Какой же дружок Гена, у меня сволочь, всем успел продать карту.
- Может не стоит ее отдавать китайцам? - говорит мне Катя.
- А какая разница... Ты думаешь, они сами не сделают то, что сделали мы. Все выполнят. Думаю, нам пока не стоит с ними конфликтовать.
- Может ты и прав.
Я беру карту и выхожу из дома на улицу. Машина, стоящая у дверей, включила фары. Передаю через окно карту шоферу.
- На, возьми.
Он не знает по-русски ни слова, но, все равно, в ответ что то лопочет и благодарно кивает головой. Машина срывается с места и уходит в темноту.

Утром мы приезжаем на раскопки и не узнаем их. Все поле размечено колышками и натянутыми на них лентами. На краю площадки работают экскаваторы, вытаскивая горы земли. Они рыли обводной канал. Десятки людей работали на поле, кто размечал землю, а кто то и копал первые наметки дренажей.
- Ух ты..., - поразился Миша. - Вот это масштаб.
К нам приближался Ван Кин Джу в сопровождении нескольких своих коллег.
- Здравствуйте, товарищи, - вежливо перевел переводчик его первую фразу. - Мы здесь начали работы в соответствии с нашей договоренностью. Ваш участок земли уже готов и я рад показать его вам. Пойдемте, я вас провожу.
Не слыша наших ответных голосов, он двинулся в поле. Мы, как овцы за вожаком, пошли за ним. Вот и ограждение из колышков, за которым в землю воткнут российский флаг. Я с удовлетворением отметил, что мой раскоп, где я предполагал выкопать царевен, находится здесь же. У флага Ван Кин Джу останавливается.
- Вот ваш участок. Я надеюсь, что вы добьетесь здесь больших успехов.
- Переведите ему, - говорит от нашего имени Николай Николаевич, - что мы благодарны за такую объемную предварительную работу...
Китаец кивает головой.
- Ну нет, это ваша предварительная работа велика. Благодаря карте вашего геолога, мы пока только и смогли сориентироваться в этом огромном куске земли. Кстати, господин геолог, - он повернулся ко мне, - как вы хотели бы провести к вашим раскопам дренаж...
- Я бы хотел сначала натянуть здесь палатки, а дренаж... Вон..., первая пробная метка, - я киваю на выброшенную из ямы землю, - туда и надо вести, прямо от канала..., который вы сейчас роете.
- По поводу палаток, великолепно. Я распоряжусь поставить здесь несколько палаток. Это мой подарок вам. А дренаж..., это мы сейчас отметим по карте.
Ван Кин Джу поворачивается к своим коллегам и что то им объясняет. Несколько человек отрываются от компании китайцев и разбегаются в разные стороны.
- Товарищи, - опять начальник поворачивается к нам, - Сейчас вам поставят палатки, вы только покажите куда поставить, привезут столы, стулья и можете приступать к работе. А пока, извините, мне надо еще много здесь дать указаний.
Китайцы уходят и Лена произносит им в след.
- Вот это размах.
- Да, в грамотном планировании им не откажешь, - добавляет Катя.
- Еще не откажешь и в финансировании, - горестно говорит Николай Николаевич, - видно они много вложили в эти раскопки.
- Не расстраивай, папа, мы хотели сделать это за несколько лет, а теперь может совершим за год.
Николай Николаевич пожимает плечами.
- Я еще не знаю, что мы здесь раскопаем.
- Дима сказал же тебе...
- Будем надеяться.
Вдоль колышек к нам ехал грузовой автомобиль. У самой ямы он остановился. Из него вышел китаец в фуражке и вежливо с нами поздоровался на нашем языке.
- Я привез палатки и мебель. Куда поставить?
Николай Николаевич поворачивается ко мне.
- Ну вот. Раз ты напросился на это дело, то командуй.

Все члены экспедиции матерят меня во всю. Одну из палаток я поставил над раскопом. Теперь жарища здесь невообразимая, не смотря на то, что боковые стенки палатки скатаны в рулоны и закреплены на крыше. Слабый ветерок не приносит прохлады. Наконец то, мы все вместе и Николай Николаевич частично доволен, он может нами руководить, не бегая по раскопам. Глина подается с трудом, мы стараемся выбросить ее за пределы палатки. Сообща углубились на метра полтора и тут, лопата Миши стукнулась обо что-то.
- Осторожно, - завопил Николай Николаевич.
Теперь копатели осторожно снимают пласты глины. Появился... кирпич, рядом еще и... еще. Глина прилипла к кирпичам и ее осторожно сдирают скребками. Кирпичи расположились под небольшим углом, образуя неровную, выгнутую стенку.
- А ведь их обжигали здесь, - говорит Николай Николаевич, вытирая мокрый лоб.
- Почему ты так думаешь? - спрашивает Катя.
- Глина, судя по всему, местная, здесь ее полно, и копоть... вон, смотри... Видно, на кострах калили.
- Странно, кирпич даже не разрушился от времени.
- Суглинок спас, не дал влаге окончательно разрушить материал.
Все больше и больше оголяется стенка и теперь уже все видят, что это полукруглый свод.
- Неужели они сделали кирпичный могильник? - восхищенно говорит Лена.
- Да, такого мы еще не видели, - подтверждает Николай Николаевич. - Черт, и зачем мы натянули этот тент над головой?
Это стрела в мой адрес.
- Сейчас остынем, - отвечаю я. - Свод то, судя по всему, выползает из под палатки.
Действительно, теперь все увидели, что горб свода скашивается в сторону боковой стенки палатки.

В течении дня, мы вышли под основание строения с одной стороны. По виду это был ангар, выложенный из кирпича и укрепленный на каменном основании. К нам в палатку сунулся Ван Кин Джу и одетый в полувоенную форму китаец, хорошо говоривший по-русски.
- Ого, - воскликнул он, - да у вас невероятные успехи.
- Что то откопали, - скромно говорит Николай Николаевич.
- Вам наша помощь не нужна?
- Нет, спасибо, здесь много народа не надо.
- Вы не против, если мы выставим здесь на ночь охрану, мало ли, найдутся охотники на раскопки...
- Да здесь же, кроме местных никого нет.
- Вот от местных мы и поставим.
- Как хотите.
- Вы неправильно ведете раскопки. Здесь лишнюю землю оставлять нельзя. - Китаец рукой показывает на суглинок, выброшенный из раскопа. - Шурфы под этой кучей делали?
- Нет.
- Вот видите, а вдруг там тоже что то есть.
Я вижу, как Николай Николаевича коробит от этих нравоучений.
- Может быть и есть.
- Давайте, мы сообща будем очищать этот участок. Сейчас сюда пришлем машину и все уберем. Согласны?
- Согласны.
- Тогда дальнейших успехов вам. До свидания.
Китайцы уходят и Николай Николаевич уже не сдерживается.
- Засранцы. Ведут себя, словно они здесь хозяева...
- Папа, тише, - просит Катя.
К нашей палатке подъезжает грузовик, с шестью китайцами. Они начинают забрасывать лишнюю землю в машину.
Но на этом наши друзья не остановились. Когда мы стали уходить с раскопок, к нам подъехал газик, везя в прицепе... караульную будку. Ее лихо поставили недалеко от палатки и... по полной форме, с автоматом на шее, здесь встал караульный.

Маис уже все приготовила нам и только я и Катя приступили к еде, как услышали стук в ворота. Пес навострил уши и вскочил.
- Кто это еще там?
Я встал и вместе с собакой вышел во дворик. На улице уже темновато, света в поселке не видно. Открываю ворота. На улице стояла Лена с сумками в руки и вторая девушка, Даша, наша студентка, тоже с вещами в руках. Пес невежливо подошел к ним, обнюхал ноги, вещи и повернул голову ко мне.
- Это свои, - киваю ему головой
- Дима, это мы, - говорит Лена и с ужасом глядит вниз на собаку.
- Вижу.
- Мы пришли к вам... жить у вас...
- Что произошло?
- Ты не волнуйся, все в порядке. Просто в доме старосты, на женской половине дома нам жить уже невозможно. Жены старосты и их дети нас совсем затюкали... Это нельзя, это не трогай, это не ешь, туда не ходи... и все это не по-русски, одними криками и тычками. От Николай Николаевича, мы узнали, что у вас освободилась площадь и решили, что вы нас не выгоните.
- Маис, - кричу в раскрытую дверь дома и, когда та появилась, спросил, - Маис, у нас можно поселить двух девушек? В доме старосты им житья не стало...
- Можно, господин, комната моей мамы по прежнему свободна.
- Матрацы найдутся?
- Найдутся, господин.
- Тогда проводи девушек туда. Пусть устроятся, а потом... их бы надо покормить. Лена, Даша, - я перешел на русский язык, - идите за Маис, она вас проведет в спальню.
Девушки послушно отправились за Маис. За ними потопала собака.
- Кто там пришел? - спросила меня Катя, когда я вошел в комнату.
- Даша и Лена, они сбежали с дома старосты и попросились у нас жить.
- Что же произошло в доме старосты? - спросила Катя.
- Не могу тебе сказать.

Когда мы поели, вся компания собралась в моей комнате. Даша и Лена делились впечатлениями.
- Эти китайцы какие-то ненормальные, - рассказывала Лена, - когда мы уходили с раскопок, один, на хорошем русском языке, спросил: "Зачем вы живете в поселке у этих грязных, вонючих дикарей? Переходите сюда в палатки...?" Я ответила, что пуштуны приняли нас очень хорошо и неплохо к нам относятся...
- Очень даже хорошо, дальше некуда - с сарказмом прерывает ее Даша. - Нас же недавно, они чуть не отправили на тот свет...
- Ну это... частный случай. И среди пуштунов есть конечно плохие люди...
- Один Максуд, что стоит. - опять говорит Даша. - Один раз, сволочь стал приставать ко мне. Я ему так двинула... вылетел из дома сразу. Шибздик, а лезет туда же.
Мы заулыбались.
- Кстати, а кто видел в последний раз Максуда? - спросил я.
- Он остался в лагере у китайцев, - ответила Лена. -Там ему специальную палатку поставили.
- А как там Володя? - поинтересовалась Катя.
Я насторожился. Давно девушка не интересовалась своим бывшим женихом.
- Да ничего. - отвечает Лена. - Валяется в своей маленькой комнатушке на матрасе и читает всякую литературу.
- Мне кажется, - вторит ей Даша, - он стал какой то заторможенный. Его ничего не интересует, никуда не хочет идти, ничего не хочет знать.
Это кажется укор Кате. Она это вроде поняла и поморщилась.
- Его и раньше надо было встряхивать, теперь няньки нет, он и хандрит.
- Девушки не пора ли спать? - спросил я их и заодно хотел прервать этот неинтересный разговор.

Наш автобус приехал на раскопки не один, сзади на грузовой машине прикатили рабочие пуштуны, желающие подзаработать. Дорогу на раскопы закрыл шлагбаум. Рядом стоит палатка из которой вылез китайский солдат с автоматом. Он поднял руку.
- Рюськи...? - спросил он.
- Мы русские, - с достоинством произнес Николай Николаевич.
- А ето... рюски...? - кивает китаец на машину с пуштунами.
- Нет, это наши рабочие.
- Это... рабо..тие.
Китаец уходит в палатку и через некоторое время, появляется перед нами.
- Это... машины стоп, остальные топ... топ...
- Пошли, ребята, - говорит Николай Николаевич.
Мы и пуштуны осторожно идем по размеченному полю. Там, где раньше начинали работу Николай Николаевич с рабочими, кипит жизнь. До двадцати китайцев раскапывали канаву и систематизировали кости казненных рабов. В центре поля группа копателей рыли шурфы и делала отвалы глины в большие холмы. Вот и наш участок. Там где мы копали, царевен, солдат с автоматом, стоял у будки и отдавал нам честь.
- Дима, - просит меня Николай Николаевич, - расставь пуштунов вдоль каменного свода, пусть очищаю кирпичи до основания... Остальные, копать в палатке, ближе к будке с солдатом.

За час работы, мы неожиданно наткнулись на окончание кирпичного ангара. У всех появилось нетерпение, несмотря на проклятую слежавшуюся глину, стали быстрей мелькать лопаты и вскоре, в узкой траншее вокруг строения, появилось основание, выложенное из грубого камня... Меня по плечу хлопает пуштун.
- Господин, там стенка... раздвоилась...
- Как так?
- Пойдемте, посмотрим.
Я вылезаю из траншеи и иду за пуштуном. Рабочие за палаткой очищали кладку и, в основном, копали по коньку ангара. То что я увидел, меня озадачило. В прямую линию ангара, вклинилась боковина. Трое рабочих уже очистили верх этого бокового отростка, длинной где то около четырех метров.
- Здорово.
Я прошел эти четыре метра, попробовал лопатой и убедился, что дальше продолжения кладки нет. Надо предупредить наших..., поспешно иду к палатке. Все наши ребята толпились у торца ангара и мне пришлось с трудом вытянуть от туда Катю.
- Ну чего еще? - раздраженно спросила она.
- Во первых, соберись с духом и не ворчи...
- Извини.
- Во вторых, пошли за палатку, ты увидишь интересные вещи.
Она послушно пошла за мной. Я подвел ее к траншее, уходящей в бок от основного конька.
- Посмотри.
- Что это?
- Я предполагаю, что это первое хранилище... или что там еще... Наверно, дальше, еще будет несколько таких отводов и в каждом по захоронению.
- Ух, ты. Неужели это правда?
- Посмотрим. Пошли назад, скажем об этом твоему папе.
Только мы вернулись к своей группе, как к нашей палатке подошли Ван Кин Джу и Сан Джун Тай.
- Здравствуйте, товарищи, - улыбается до ушей Ван Кин Джу.
Его напарник тоже разевает рот в улыбке и кивает головой.
Мы недружно отвечаем на его приветствие.
- Как успехи у русских товарищей?
- Загляните, посмотрите, - предлагает Николай Николаевич.
Китайцы запрыгивают в раскоп и с восхищением щупают торец стенки ангара.
- Хороший кирпич, не развалился от влаги, - кивает головой Ван Кин Джу. - Когда будете вскрывать?
- Не скоро. Надо сделать отвал глины от этого входа, расширить площадку, подвести электричество...
- Почему тогда не скоро. Мы готовы помочь своим товарищам. Сейчас пришлем дополнительно рабочих, машины, провода. Думаю через два часа можно будет и вскрывать.
- Я конечно, восхищен вашими темпами, но стоит ли так спешить...
- Стоит. Скоро пойдут дожди и, судя по всему, о археологии уже думать не придется. Нам бы успеть только вскрыть эту стену и протянуть дренаж с этой раскопки в канал, иначе все придется начинать сначала.
- Когда будут дожди?
- По данным радио Исламабада, после завтра.
- Хорошо, давайте сегодня.
- Вот и отлично.
Ван Кин Джу торопливо что то говорит своему товарищу, тот кивает головой и выбирается из траншеи. Ван Кин Джу, по прежнему, с восторгом осматривает торцевую стену.
- Что там нас ждет? - стучит пальцем по кирпичам он.
- Мертвые.
- Это я понимаю, а вот... утварь, драгоценности...
- Все может быть.
Слышен рев двигателей машин. К нам подъезжает два автобуса и от туда, как тараканы посыпались китайские рабочие. За автобусами появился экскаватор, а за ним две грузовых машины. Китайцы дружно принялись загружать отвалы глины, вокруг нас, в грузовики, экскаватор стал расширять траншею перед входом.
- Это же варварство, - ворчит Николай Николаевич. - Где это видано, чтобы археологи расчищали раскопки экскаваторами?
Вся наша группа прекратила что либо делать и столпилась вокруг работающих китайцев. Неожиданно, за нашими спинами раздался знакомый голос.
- Здравствуйте, господа.
- Явился, не запылился, - кривится Катя. - Черт принес этого... сюда.
Максуду почти никто не ответил, но это его абсолютно не обеспокоило.
- Мне, кажется у вас большие успехи. Товарищ, Ван Кин Джу, - обратился он к китайцу, - может торец палатки скатать к центру, так сказать, оголить вход в подземелье и расширить объем работ.
- Здесь командую не я, но если товарищи русские не против, то мы это сделаем.
- Мы не против, - скрипит зубами Николай Николаевич.
Команда на китайском языке и несколько человек уже выдергиваю из земли крюки и сматывают веревки. Меня толкает в ногу морда собаки.
- А ты где шатался? Мог бы за это время, вот этого мерзавца, - я киваю на Максуда, - и укусить раз.
Куртай словно понял мою речь. Пасть собаки открылась и раздался грозный рык.
- Господин Кудряшов, прекратите натравливать на меня вашего пса, -завопил Фарошах.
- Вы чем то ему не понравились, я здесь не при чем.
- Папа, - Катя пытается отвлечь Николай Николаевича от действия китайцев.
- Ну что еще?
- Там, рабочие пуштуны, откопали ответвление от основного строения.
Николай Николаевич резко повернулся к ней.
- Где?
- Там...
Катя пальцем показывает за палатку. Наш начальник торопливо двигается туда, за ним устремилась Катя и, подслушавшая их разговор, Лена. Увидев движение среди русских археологов, насторожился Ван Кин Джу.
- Вы чего то еще нашли? - кричит он в спину уходящим.
- Да нет..., - не оборачиваясь отзывается Николай Николаевич.
Несмотря на это, китаец резво заторопился за нашим начальником, Максуд ринулся за ними.
- Ну что, скажешь, приятель? - почесал я шею собаке.
Та ласково прижалась к ноге.

Прошло около двух часов. Китайцы подтащили к расчищенной стене провода и большие лампы на больших штангах. У каменной кладки много людей, здесь группами собрались китайцы, русские, пуштуны. Ван Кин Джу, поддерживает Николай Николаевича по локоть и позирует перед, невесть откуда взятыми фотографами и кинооператорами. У толпы неожиданно возник китаец Ян Ци Ин в военной форме с двумя десятками, вооруженных автоматами, солдат.
- Товарищи, - на чистом русском говорит он собравшимся людям, - сейчас будут взламывать стену, поэтому прошу всех отойти на шесть шагов от раскопки.
Солдаты стали автоматами отталкивать толпу от раскопки. Пуштуны, не понимавшие русской речи, получив несколько ударов прикладами, гневно затараторили по-арабски и даже стали отбиваться лопатами. Очередь из автомата ошеломила всех. Это солдат-китаец решил припугнуть пуштунов и пальнул вверх. Теперь, арабы разобрались в чем дело и бросились бежать от раскопок. Русская экспедиция с возмущением смотрела на это безобразие. Зато рабочие-китайцы радостно орали и свистели вслед беглецам. Китайцы продолжали командовать дальше. К стене выдернули Николай Николаевича, Катю и Володю, а так же Фарошаха, со стороны китайцев был Ван Кин Джу, Сан Джун Тай, Ян Ци Ин и трое рабочих с кайлами. Фотографы и кинооператоры закрутились вокруг них. По команде Ван Кин Джу, рабочие стали ломать стенку. Выбили первые кирпичи и вся начальствующая элита стала смотреть в образовавшиеся дырки. Потом сделали большой пролом и сразу осветили лампами внутренности ангара. Даже я, успел заметить, что коридор... пуст. Николай Николаевич одел респиратор и первым вошел внутрь, за ним поплелись китайцы. Вскоре, все вышли обратно и рабочие-китайцы, получив короткую инструкцию, исчезли в ангаре. Через двадцать минут, радостные вопли разнеслись по коридору. Теперь туда ринулась, не различая рангов, верхушка экспедиций. Я присел на землю к собаке, с любопытством смотревшую на дерганья людей.
- Вот, мы и вышли на что то необычное, - говорю ей на ухо.
Пес крутанул головой и лизнул меня в щеку.

Через пол часа из пролома начали выбираться русские и китайцы. Катя взглядом окинула толпу, терпеливо ждущих, за шеренгой солдат рабочих, заметила меня и кивнула головой. Она подошла ко мне, я и собака поднялись. Катя вдруг обняла меня за шею, не обращая внимание на окружающих, и шепнула на ухо.
- Нашли... Такое нашли... Ты во всем был прав.

Уже к вечеру, разрешили посмотреть хранилище и мне. Это действительно ответвление от основной магистрали каменного ангара. По центру маленького помещения невысокий постамент, покрытый чуть выцветшим зеленым бархатом. А на нем..., одетая в зеленые одежды, с огромным количеством на руках и шее, драгоценностей из золота и камней, лежало что то похожее на женщину. На ее высохшей голове возлежала корона из светлого металла, вся усыпанная яркими драгоценными камнями. Красиво оформленный и вделанный в ажурный переплет из металлической виноградной лозы, по центру короны, при свете прожектора, переливался огромный голубоватый алмаз. Вдоль стен комнаты, на подставках стоят сундучки, шкатулки, а то и просто... посуда, одежды и всякие безделушки. Кто то уже открыл крышки сундуков и шкатулок и даже направил на них свет ламп. Яркие краски переливающихся драгоценностей, непривычно слепили лицо. Но в этом помещении было и другое... С одной стороны, вдоль постамента лежала еще одна скорчившаяся, высохшая фигура, в углу сидела другая. По их, не очень богатым одеждам, я предположил, что это слуги. И вот, посмотрев на все это богатство, почему то мелькнула мысль. А вдруг это все пропадет и люди на земле не увидят такой необычной красоты.

Все девчата сидят в моей комнате и обмениваются впечатлением.
- У Максуда руки тряслись, когда он увидел такое богатство, - рассказывает Катя.
- А этот то, китаец, который у них старший, - говорит Лена, - вышел наружу и трясет головой, будь то прогоняет сон.
- А вы заметили, - говорю я, - коридор уходит дальше, там еще несколько замурованных помещений. Там, наверно, остальные жены владыки.
- Завтра , китайцы собираются их сломать, - отвечает мне Катя.
- Кажется, мы уже не хозяева положения.
- Папа очень переживает. Но все же мы нашли потрясающие вещи...
- Еще бы, от такого даже заснуть не возможно, - вторит ей Даша.
- Они у входа поставили двух солдат, - продолжает Катя. - Теперь китайцы нас окончательно сковырнут с этого места.
- Не посмеют, у нас договор..., - пытается возразить Лена.
- Теперь они все посмеют. Они нам этот договор навязали, они и лишат нас прав на этот участок. У кого оружие, тот и прав. Эта сволочь, Максуд, как представитель правительства, сделает им все, что они захотят...
В этот момент собака насторожилась, приподнялась и зашевелила ушами.
- Куртай, ты что?
Собака закрутилась перед дверью. Я взял с пола фонарик открыл дверь и пес вылетел во дворик. У ворот он заскреб землю.
- Хорошо, хорошо, я сейчас открою...
Открываю ворота, на узкой улочке никого, пес зарычал в темноту. Я посветил фонариком... Никого. И тут моя рука, державшая ворота, попала во что липкое. Я посветил на нее. На воротах была корявая надпись по-русски: "Рюсски - вон, домой!". Краска еще не высохла и моя рука вляпалась в восклицательный знак. Что за ерунда?
Неожиданно в поселке прогремел выстрел. Пес подпрыгнул и с изумлением поглядел на меня и тут, началась настоящая канонада. Стреляли со всех сторон. Мы с собакой бросились обратно в дом.

Бледные девушки с испугом смотрели на меня.
- Что там? - спросила Катя.
- Стреляют.
- Слышим.
В комнату вошла Маис.
- Господин, что то происходит в селении, там стреляют.
- Знаю.
- Сделай что-нибудь, ты же можешь?
- Сейчас все без моей помощи закончится.
Это я сказал так, чтобы успокоить ее, но тут, действительно, на улицах стрельба прекратилась. Стало тихо. Маис кивнула головой.
- Благодарю, мой господин.
После этого она повернулась и вышла из комнаты.
- Как там наши? - тревожится Катя.
- Мне, наверно, придется сходить, посмотреть.
- Не ходи, как же мы... Не оставляй нас. Мне очень страшно.
- Не беспокойтесь, я быстро. Закройте двери и ворота на запоры. Куртай..., за мной.
Пес послушно рванулся к выходу.

В центре поселка много факелов, раздается гул голосов. Я и пес добрались до дома старосты. На небольшой площади собрались вооруженные пуштуны. От факелов здесь очень светло. У ворот дома старосты на земле лежат два тела. Я подошел и, по одежде, определил, что это местные.
- Кто их убил? - спросил ближайшего пуштуна.
- Приезжие...
- За что?
- Они зачем то дома краской метили. Наши заметили и вот...
При свете факелов, я заметил, что ворота старосты разрисованы русскими буквами. Похоже, надпись такая же, как и на наших воротах. Во дворе собрались все мужчины дома. Здесь и староста, и Николай Николаевич, и Володя.
- Дима, хорошо, что ты пришел, - обрадовался Николай Николаевич. - Мы не можем разобраться, что происходит...
- Там за воротами два убитых пуштуна.
- Как убитые? Кому нужно?
- Похоже, это сделали весьма нехорошие люди. Они разрисовали краской несколько ворота поселке...
Ко мне подошел староста.
- Господин Кудряшов, объясните своим, чтобы сидели в доме. Мы сейчас прочешем поселок и не хотелось, чтобы в вас кто-нибудь через ворота полоснул очередью из автомата.
- Это же не наши ребята сделали.
- Знаем, но народ очень встревожен и зол на иностранцев. Всякое может произойти...
- Хорошо, я скажу им.
- Николай Николаевич, вас просят зайти в дом и не высовываться. На улице могут стрелять.
- Дима, я еще тревожусь за овчарню, там наши.
- Я схожу туда.
- Как девочки? Хорошо, что Даша и Лена ушли к вам.
- С ними все в порядке. Идите, идите скорее в дом.
Наши уходят в дом и я обращаюсь к старосте.
- Вы не против, если я пойду в овчарню, посмотреть на наших ребят, живущих там.
- Я дам вам сопровождающих.
Мы с собакой выходим за ворота и староста выделяет мне двух вооруженных пуштунов. Под их охраной, при свете факелов, мы пошли к овчарне.

Свет фонарика неожиданно выхватил у забора несколько темных фигур. Собака зарычала и мне пришлось схватить ее за шею.
- Не стреляйте, - закричал знакомый голос по-арабски, - это свои.
- Максуд, как ты здесь оказался?
- А... это вы господин Кудряшов? Не ожидал вас встретить ночью в поселке, да еще когда стреляют...
- Это я не ожидал вас увидеть здесь. Ведь вам же выделена палатка в лагере у китайцев.
- Китайцы, после такой крупной находки на ваших раскопках, что то подозрительно стали себя вести. Около моей палатки поставили часового. Я опасался худшего, вспорол заднюю стенку и удрал сюда.
- Вы знаете, что здесь, в поселке, только что убили двух человек?
- Нет, не знаю, мы только что отбились от какой то подозрительной группы. Это похоже, китайцы направили вслед за мной своих разведчиков. Мы, вроде, кого то из них тоже убили, но они утащили трупы с собой.
- Странно, за вами послали погоню, а почему то краской испачкали ворота, где живет русская экспедиция.
- Я не могу объяснить, кто пачкал, как и где. Может это делали и местные, а может, и действительно, китайцы.
- Мы сейчас идем к овчарне, не желаешь проводить нас.
- Нет. Мы, с парнями обходим поселок. Ищем, не прячутся ли где-нибудь еще подозрительные люди.
- Хорошо, ищи. Пойдемте, ребята, дальше, - киваю головой своим сопровождающим.

У ворот овчарни тишина и зловещая темнота. Я постучал кулаком в створку.
- Эй, есть кто там живой?
В темноте скрипнула дверь сарая.
- Дима, это ты?
- Я. У вас все в порядке?
Загремел запор на воротах и створка приоткрылась. Это Миша.
- Что творится? Кругом такой тарарам устроили.
- Все целы?
- Все.
- Здесь местные, предполагают, что китайцы направили в поселок своих разведчиков. Вот и постреляли.
- Зачем им это? Чушь какая то, зачем китайцам полунищий поселок, какого то племени.
- Не знаю. Я рад, что у вас все в порядке. Пойду доложу Николай Николаевичу, что все целы. Дотерпите до утра?
- Постараемся. Мы заперлись и приготовили дубины на всякий случай... Так что, пока держимся.
- Тогда, пока.
- До свидания, Дима.

Дома никто не спал. Девушки с облегчением встретили меня и засыпали массой вопросов. Я постарался кратко сообщить им, что узнал и увидел.
Уже поздно ночью, все успокоились и завалились спать. Катя положила голову мне на грудь.
- Мне кажется Максуд не зря появился здесь, - зевнув, сказала она. - Что то он затевает.
- А мне кажется, что это он испачкал наши ворота и пострелял своих.
- Почему ты так думаешь? - насторожилась она.
- Он старается настроить всех против всех, и китайцев, и русских, и своих.
- Но зачем?
- Вот это мы, наверно, узнаем завтра. А теперь, спи.

Утром поселок поразил нас своей тишиной. Мы торопливо поели лепешек с чаем и помчались к месту сбора. Наш автобус стоял на площади в окружении членов экспедиции и Николай Николаевич перед его раскрытыми дверьми, растеряно пожимал плечами.
- Ничего не пойму. Староста отказал нам в водителе. Сказал ведите машину сами.
- А почему, не объяснил? - спросила Катя.
- Сказал, что вчера убит шофер и никто из местных больше не желает служить нам.
- Значит на раскопках, пуштунов не будет?
- Выходит так.
- Я поведу машину, - говорю всем. - Залезайте в автобус.
- А это..., - обвел пальцами Николай Николаевич. - Вы можете вести...
- Все в порядке, права и опыт вождения у меня есть.
- Тогда все в машину.

Автобус подъехал к шлагбауму и я выключил движок машины. Странно, часового нет, из палатки никто не выходит. Открываю дверку и все пассажиры выбираются на землю. Куртай сразу же помчался к палатке и тут... Из-за палатки выскочили до десятка китайских солдат с автоматами в руках.
- Руки вверх, - кричит старший по-русски, направив оружие на Николай Николаевича. - Всем на землю... Лечь на землю, говорю. Сейчас буду стрелять. А ну, ложись.
Мы все повалились на землю. В руках солдат замелькали веревки, нам заламывают руки за спину и начинают связывать.
- Мы русские. Мы же с вами работаем, - пытается вякнуть наш начальник.
- Замолчите.
- Я буду про...
И тут Николай Николаевич заработал удар приклада по спине. После того, как всех связали, нам приказали подняться. Солдаты на этом не успокоились, они заклеили наши рты скотчем. Всех повели к палатке и усадили на землю у ее стенки. После этого, оставив одного охранника, китайцы ушли в сторону своего лагеря.

Сидим в нелепых позах уже полтора часа. Вдруг, со стороны лагеря и раскопок послышалась стрельба. Судя по действию автоматического оружия, там шел настоящий бой. Наш охранник заметался, он стал бегать от одного края палатки к другому, потом махнул на нас рукой и побежал в сторону лагеря. Я закрутился на земле. И тут что то мокрое пронеслось по лицу. Да это же, собака, я совсем забыл про нее. Куртай лизнул меня по щеке еще раз и я замычал. Стал извиваться и перевернулся на живот, зашевелил под веревками свободными пальцами. Собака что то сообразила. Ее клыки вцепились в веревки и она с усилием стала их тянуть и болтать головой из стороны в сторону. Куртай боролся с веревками минут десять и тут я почувствовал, что сопливая от слюны собаки, кисть левой руки с трудом проскочила через петлю. Сдергиваю с себя остатки веревки и отдираю скотч со рта.
- Умница, ты моя.
Обнимаю собачью голову и мне она, кажется, не так уж сильно воняет псиной, Это, просто, специфический ароматом дешевого мыла. Замычала соседняя фигура. Я сдираю скотч с ее лица.
- Наконец то, догадался, - тяжело дышит Катя. - Сними с меня веревки.
Перекатываю ее на живот и торопливо развязываю веревки. Девушка опять садится на землю и потирает руки.
- Совсем затекли.
- Давай, помогай, развязывай остальных.
Постепенно все члены экспедиции освобождаются и мы тревожно слушаем, бесконечный грохот выстрелов. Неожиданно стрельба стала перемещаться в нашу сторону.
- Бежим, всем в машину, - закричал Николай Николаевич.
Мы добегаем до автобуса, залезаем в него. Я пытаюсь включить зажигание, но... занудливо воет стартер и все... двигатель не заводится. Несколько раз, пытаюсь завести машину и... ничего. Неожиданно лопнуло боковое стекло автобуса.
- Всем, на пол, -кричу я.
- Дима, Дима, - слышу голос Кати, - ты же все можешь. Останови эту бойню.
Я в затруднении. Бежать по этой открытой местности, бесполезно. Ты весь на виду. На это... колдовство, я не надеюсь. Что предпринять?
- Дима, - слышу вопль Николай Николаевича, - нас сейчас уничтожат. Останови эту бойню.
И тут я решился. Открыл дверь машины и выбрался наружу. Очень далеко, левее палатки, мелькали черные комочки людей, они перемещались по полю с раскопками. Огромная черная туча медленно надвигалась на нас. Я неожиданно вспомнил, вчера китайцы говорили, что скоро будет дождь. Правда, кажется, не сегодня, а завтра. Над головой, с пронзительным воем, что то пронеслось. Да это же пуля. Все... Была, не была. Я встаю, закрываю глаза и поднимаю руки к верху.
- Души, людей, - кричу по-арабски, - замученные и живьем засыпанные этой землей, воспряньте, выйдите наружу. Я снимаю с вас проклятие всех колдунов и священников, заклятие самого великого царя, захороненного здесь, снимаю с вас все преграды, сжимающие ваш прах. Да поможет Аллах в моей просьбе, дай свободу несчастным, помоги им получить свободу.
Сильный рев ветра пронесся над головой. Я не открываю глаз, но чувствую, как сила ветра все больше и больше усиливается. И тут блеск проник даже через мои сжатые веки, рванул такой грохот, что заложило уши. Еще один дикий порыв ветра и меня отбросило к стенке автобуса. Машину затрясло и закачало под напором ветра. Опять раздался дикий грохот и первые тяжелые капли дождя защелкали по моей голове. Неожиданно, чьи то руки схватили меня под локти и стали заталкивать в автобус, потом дверца захлопнулась и только вой ветра в разбитое окно заполнил пространство салона. Я открыл глаза. Лежу на полу у кабинки водителя. Рядом голова Миши и одного из рабочих.
- Черт, - пытается перекричать рев ветра Миша, - ну и наделал ты дел.
- Где все?
- На полу, или прячутся под сидениями, где же им быть.
И тут рвануло машину так, что я подумал, мы взлетели в воздух. Автобус встал на бок, потом рухнул обратно на место. С грохотом полопались стекла и ветер, с дождем, свободно понеслись через салон. В течении минуты, я стал мокрым, как будь то в одежде выкупался в реке. Такой же плачевный вид у всех.

Два часа буря мучила всех. Потом неожиданно ветер стих, дождь прекратился и я выглянул в разбитое лобовое окно. Черные тучи исчезли, но небо все равно затянуто до предела серой массой облаков. Передо мной ровное поле, ничего не видно, палатки справа нет. Самое поразительное, не слышны выстрелы, не видны передвигающиеся черточки людей. Не видно никого.
- Ди...ма, - слышу сзади, клацающие зубами от холода, звуки, - мож..жно... за..вести... ма...ма...шину...
- Сейчас попробую.
Я поворачиваю ключ... двигатель фыркнул, выкинул облако белого вонючего дыма и заработал. Включил первую скорость и чуть газанул. Автобус дернулся, еще раз подпрыгнул на месте и с ревом пошел.
- Ура... мы едем, - вопит Миша.
- Что же ты, зараза, не завелась до бури, - ворчу я.
Автобус делает круг перед бывшей палаткой и выбирается на дорогу. Вода огромными лужами забила колеи и нам приходится качаться, как на волнах, с боем беря каждую скрытую ямку. Минут тридцать такой качки и вдалеке показался поселок.
Ураган прошелся и здесь. Редко какие строения остались целы, некоторые дома развалены, у других снесены крыши, глиняные или камышовые заборы вместе с воротами лежат на улице преграждая дорогу машине. Пришлось остановится. Все выбираются из автобуса.
- Господи, какой ужас, - озирается Катя, - только бы не было жертв...
- Я за...мер...зла, - говорит Лена, - хочу д..д...домой.
- Вот что, ребята, - поднимает руку Николай Николаевич, - разбегайтесь по своим домам. Посмотрите, что с ними произошло, живы ли хозяева, кто замерз - переоденьтесь. Володя, пошли.

Я подгоняю своих девчонок, помогаю перебираться с ними через завалы мусора. Вот и наш дом, ворота и забор выворочены и выброшены на соседний участок. Строение цело, но окна выбиты, двери открыты. Я первый врываюсь в дом.
- Маис...Маис. Ты где?
Кругом тихо. Обегаю все комнаты. Никого. Пес тоже бегает по комнатам, обнюхивая вещи. Девушки разбредаются по своим комнатам и начинают разбирать свои шмотки в поисках сухой одежды.
- Куртай, ищи. Где Маис?
Пес понюхал угол двери и бросился на улицу.
- Катя, - кричу я, - заложи матрацем окна, будет теплее в комнате и посмотри, что есть на кухне. Я побежал.
- Куда?
- Искать Маис.

Пес удрал недалеко, он ждал меня на улице. Куртай повел меня и в центр поселка. Около дома старосты собралась небольшая группа человек, в основном женщины и дети. Несколько угрюмых, грязных пуштунов с автоматами в руках, сидели на поваленном заборе. Николай Николаевич и Миша, что то на пальцах пытались объяснить старосте. Увидев меня, начальник обрадовался.
- Дима, объясни ему, что не стоит уезжать... Похоже, они хотят покинуть эти места...
- Господин староста, - я вежливо киваю головой, - что происходит?
- Мы уходим, переезжаем на новое место. Сегодня погибло много воинов, почти все мужчины поселка утащены мертвецами кладбища, на котором вы ищите их кости. Вот эти, что сидят на заборе, да несколько охранников на окраинах поселка, все, что остались от всего нашего племени.
- Значит это вы пошли утром драться с китайцами?
- Мы пошли мстить за своих сородичей...
- А где господин Фарошах?
- Не знаю. Наверно погиб со всеми, он повел их в бой.
- Как же вы уедете от сюда?
- Я вызвал по радио армию, помочь нам. Скоро придут машины и заберут всех. Сейчас, оставшиеся жители поселка будут расчищать дорогу для машин. Сюда по таким завалам не добраться.
Староста кивает на разрушенные дома и горы строительного мусора, раскиданного везде. Потом отходит от меня и поднимает руку перед группой женщин.
- Слушайте меня. Дорогу на столицу надо расчистить. Сейчас, некоторые жители нашего поселка уже работают на ней. Вы запоздали, вас с трудом выволокли из своих домов и теперь вы пойдете и поможете им раскидать балки, заборы, камни. Сюда идет помощь. Как только освободите дорогу, идите по домам и собирайте свои вещи. Мы уезжает от сюда далеко и навсегда.
Вой и крики стали ему ответом. И тут очередь из автомата остановила крики. Измазанный глиной пуштун, сидевший на заборе, выпустил очередь в небо.
- А ну, прекратить, - захрипел он. - Всем на дорогу. Делать, что приказал староста.
Женщины покорно двинулись на работу.
- Они все уходят от сюда, - теперь я обращаюсь к Николай Николаевичу. - Эти мужчины сидящие на земле, все что осталось от мужского населения поселка.
- Какой ужас.
- Староста вызвал армию, скоро сюда приедут машины и увезут всех.
- А что делать нам?
- Не знаю.
Ко мне подскочила собака и, смотря в глаза, стала лаять.
- Нашел, сейчас иду.

Женщины расчищали дорогу. Завалы мусора просто сбрасывались на соседние с ней участки. Собака привела меня к Маис. Девушка отбрасывала камень с дороги, когда я подошел к ней.
- Маис, я тебя искал.
Она от неожиданности присела.
- Господин, это вы? Мне сказали, что вы все погибли.
- Кто тебе сказал?
- Господин Фарошах.
- Как? Максуд? Когда ты его видела?
- Утром, когда вы уехали на раскопки, он появился в нашем доме. Сказал, что поведет воинов поселка бить неверных. Я спросила про русских. Он сказал, что и их убьют. Я плакала и просила его не делать этого, но господин Фарошах, говорил, что их убьют... китайцы, за то, что они ограбили могилу царицы.
- Могилу царицы? Что за чушь?
- Так сказал господин Фарошах.
- А зачем он к тебе приходил?
- Он сказал, что хочет помочь мне. Предложил уехать в столицу вместе с ним и потом... Я совершила большой грех, извините господин.
- Что еще?
- Он попросил поискать в вещах ваших девушек лак для ногтей...
- Что? Что...?
- Лак для ногтей. Господин, я не хотела, но господин Фарошах утверждал, что вы все погибли... Я знала, что у госпожи Лены есть такие флакончики, поэтому принесла ему один...
- Что за странная прихоть. Но я еще одного не понимаю. Максуд же хотел отвести воинов на войну, а тебе вдруг предложил уехать с ним.
- Господин Фарошах, сказал, что у него здесь, в поселке, готова машина и после окончания войны, мы сразу же уедем.
- А где машина?
- Не знаю.
- Черт знает, что творится...
- Господин..., - она выпрямилась и посмотрела мне в глаза, - господин может мне честно сказать. Кто вызвал эту бурю?
- Наверно прах царя, которого мы потревожили.
- Почему же он не уничтожил вас? Почему он решил уничтожить только... китайцев... и жителей моего поселка?
- Если ты говоришь о нас, то... Потому что в тот момент, когда началась буря, на поле, где похоронен царь, шла война. В этот момент, вся наша русская группа была поймана китайцами, они связали нас веревками, а потом, бросили на земле рядом с участком, где велись раскопки. Мы чудом освободились и, тут, началась... буря.
- Какой ужас, - она покачала головой. - Вы, мне кажется, здесь долго не задержитесь, скоро тоже уедете от сюда?
- Наверно.
- Как все неприятно получается. Хорошо, что бабушка не видала всего этого. Господин, мне неудобно, все работают, а я нет. - Она огляделась. Действительно несколько женщин, прекратив работать, смотрели на нас. -Вы лучше идите домой, мы там потом встретимся.
- Тебя же Максуд хотел увезти...
- Он наверно, погиб, как и все остальные. Я уеду со всеми.
- Хорошо. До встречи. Куртай, пошли.
Я пошел не домой, а решил посмотреть, как дела у ребят в овчарне. Развалило их дом или нет?

Как и у всех домов после бури, ворот у овчарни нет. Они даже не валяются на земле, просто исчезли. Стены огромного сарая, сложенных из старых черных бревен, целы, но крыши нет.
- Ребята, - кричу я. - Вы, где?
Подозрительно тихо.
- Ребята...
В проеме сарая показалась знакомая фигура с автоматом Узи в руках.
- Максуд? - поразился я.
- Я, господин Кудряшов.
- Все считают тебя погибшим...
- Так и надо.
- А где наши ребята?
- Валяются там... в сарае.
- Зачем ты это сделал?
- Я тоже считал вас погибшими, а когда вы живехенькие появились здесь, решил применить силу.
Он похлопал по коробке автомата.
- Отпусти ребят.
- Никогда, господин Кудряшов. Хоть вы и колдун, но я думаю, что и вы смертны. Я лучше прихлопну вас, чем отпущу кого либо.
- Ну и зря.
Я сделал шаг к сараю и тут Максуд поднял автомат и направил его на меня.
- Если вы еще пошевелите, я стреляю.
И тут произошло, что то невероятное. Крупное тело собаки, откуда то сбоку взлетело на Максуда. Тот, от неожиданности и от такой мощной массы, не устоял на ногах, рухнул на землю. Куртай вцепился клыками ему в горло. Завязалась борьба между человеком и животным. Фарошах старался левой рукой отпихнуть собаку, правой - он пытался вытащить автомат, придавленный псом. Ему это удалось и первый удар оружием пришелся в голову пса. Куртай не оторвался от горла, только еще злее заворчал. Максуд вывернул руку и сумел короткий Узи приставить к животу пса. Его руку затрясло от выстрелов, Куртай задергался, но от шеи не отцепился. И тут выстрелы прекратились, Максуд выронил автомат из руки.
- Куртай, - кричу я, - Куртай... Ко мне.
Собака неподвижна, застыл и Фарошах. Я подошел к ним и, по торчащей из под головы собаки, части лица Максуда, понял, что он мертв. Пес, к сожалению, тоже, мертв. Он в последних усилиях сдавил клыки и сдох. Я вошел в сарай. Черная машина, типа Лендровера, застыла по центру помещения. У стены скорчились четверо ребят, привязанные к продольному брусу с кольцами, мягкой проволокой. Я подбежал к ним и стал развязывать. Слава богу, живы. Парни трут затекшие руки и во всю ругаются.
- Сволочь..., гад...
- Подонок, убью мерзавца...
- Как же так? - спрашиваю их. - Вас четверо, а он один.
- Сначала их здесь было несколько, - возмущался Миша. - У всех оружие. Навалились на нас, стали избивать, а потом, по приказу Максуда, связали и бросили сюда. Через некоторое время, пуштуны собрались и ушли в поселок, здесь остался сам... мерзавец и один раненый...
- А где раненый?
- В машине.
Я подбежал к машине и через стекло увидел бородатого мужчину, сидящего на первом сидении. Его голова была откинута на спинку сидения, глаза закрыты. Рванул дверцу и распахнул ее, раненый зашевелился. Открыл глаза и повернул голову ко мне.
- Ты, кто? - прохрипел он.
- Я русский...
- Я узнал тебя..., видел... тогда ночью, убили моего брата. Ты... тот русский... колдун. Ты сегодня уничтожил нас...
- Нет. Вы сами подрались с китайцами...
- Все равно, ты погубил всех. Где Фарошах?
- Умер, его загрызла собака...
- Грешнику... и позорная смерть.
- Можешь мне сказать, кто ограбил могилу царицы?
- Могу. Мы. Господин Фарошах..., вместе с несколькими моими родственниками..., ночью совершил... напал на охранников захоронения... Все золото, драгоценности мы выбрали из гробницы и вывезли...
- Где же теперь золото?
- Здесь... в машине.
- Может тебе помочь, куда ты ранен?
- Это уже лишнее. Я умираю... У меня к тебе последняя просьба. Прошу тебя, колдун, сохрани золото моего народа... Не дай его... растащить...
И тут он закрыл глаза и лицо покрылось испариной. Я оглянулся, ребята стояли за моей спиной и пытались понять, о чем я говорил с пуштуном.
- Что он там болтал? - не выдержал Миша.
- Он умирает и просил его не беспокоить.
Я захлопнул дверцу машины.
- Тоже, сволочь. А куда ушел Фарошах? Мы слышали там... стреляли...
- Он там... у входа... мертв. Его собака задушила.
- Вот сука. Так ему и надо.
- Откуда здесь машина?
- Сами не знаем. Входим в сарай, а она уже здесь. Пуштуны, окружавшие ее, напали на нас... и все.
- Все жители поселка уезжают от сюда...
- А мы?
- Не могу сказать. Николай Николаевич решает такие вопросы. Вам бы надо перебраться от сюда в дом, где есть крыша. Завтра будет дождь и здесь уже делать нечего...
- Да мы уже об этом давно думаем. Сейчас соберемся и пойдем к начальству.
- Может попробовать, доехать на машине? - задает вопрос один из ребят.
- Думаю, что не удастся. Дорога в поселок завалена строительным мусором, - отвечаю я.
- Это конечно так. Дима, посмотри с другой стороны сарая.
Я пошел к концу овчарни и с удивлением обнаружил прочные ворота, окованные железными полосами. Поперечная балка закрывала дверцы. Откидываю балку и чуть приоткрываю ворота. Вот тебе и на. Это же поля пуштунов. Здесь Ленд ровер точно пройдет. Чертов Максуд, все продумал.
Вернулся к ребятам.
- Пусть машина пока остается здесь, собирайте свои вещи, пойдем к старосте...
Парни стали собирать рюкзаки, а я вышел из овчарни к трупу Максуда. Пес уже окаменел и его от горла мерзавца уже не оторвать. С трудом отвернул задние ноги собаки в сторону и обшарил одежду. Здесь документы, бумаги, вот толстый кошелек и ключи. В кошельке пачка долларов и даже нет мелочи. Ключи от машины висят на брелке, это такой вытянутый, узкий, кожаный мешочек, зацепленный за кольцо. С трудом выдавил из мешочка, темно-лиловый камень. Наверно, это амулет, я запихнул его обратно. Ключи сунул себе в карман, кошелек и документы собрал и распихал по карманам Максуда. Из овчарни вышли с вещами парни, брезгливо осмотрели мертвеца и мы пошли к дому старосты.

Николай Николаевич молча выслушал всю историю, произошедшую в овчарне.
- Это все? - наконец спросил он. - За сутки слишком многовато событий и новостей.
- Но самая важная новость, это то, что ночью Максуд, вместе со своими друзьями, напал на пост охраны, около нашего раскопа, убил охранников и все драгоценности царицы украл... Сейчас они находятся в машине, которая спрятана в овчарне.
- Так вот почему китайцы связали нас у раскопок. Они думали, что это сделали мы.
- Это так. После грабежа, Максуд, приехал к окраине деревни, машину поставил у овчарни, а сам со своими разбойниками, пошел по поселку и стал разрисовывать ворота краской, там, где жили русские...
- Зачем это он сделал?
- Чтобы представить, что это дело китайцев и они, для этого, проникли в поселок. Он хотел поссорить всех со всеми. Вышло для него все неудачно. Несколько пуштунов, разбуженные ночным шумом, выскочили из домов и были застрелены бандитами Максуда. После этого он бегал по поселку и орал, что китайцы проникли в поселок и убили его жителей. Возмущенные пуштуны были готовы отомстить китайцам. Утром, когда мы выехали на работы, вооруженные пуштуны пошли штурмовать китайский лагерь и раскопки. Остальное вы все знаете.
- Откуда у тебя такие сведения?
- От раненого пуштуна и девушки, которую Максуд зачем то уговаривал уехать от сюда вместе с ним.
- Это была его любовь?
- Нет, мне даже кажется, они терпеть не могли друг друга.
- Как же тогда Максуд спасся во время бури?
- Это я сам не знаю, но понял, что от бури спасся не только он, но и еще несколько мужчин - пуштунов, вы их видели, они сидели здесь, на заборе. Я предполагаю, что китайцы тоже не все погибли и где то может быть бродят или отсиживаются.
- Все это очень погано. Если жители уедут сегодня от сюда, то наши проблемы только увеличатся. Где теперь доставать пищу, воду, как вымыть людей, связь со столицей и так далее. А на завтра нам обещают дожди, как и в тот раз, люди помрут от тоски. Похоже, здесь уже делать нечего.
- Значит, мы тоже скоро уедем?
- Может быть.
- А куда разместить ребят?
- Придет староста, решим...
- Я тогда пойду к своим.
- Идите.

Девушки уже немного отошли от тревожных событий утра. Они очень обрадовались, увидев меня.
- Как там наши? - сразу же спросила Катя.
- Все в порядке. В овчарне снесло крышу и сейчас ребята с вещами у дома старосты.
- Ты нашел Маис?
- Нашел. Женщины поселка расчищают дорогу для машин. Сегодня должны приехать армейские грузовики и увезти всех в другое место. Маис среди них.
- Зачем они уезжают? Надо всех китайцев лучше вывести от сюда.
- Большинство китайцев и пуштунов погибло. Китайцы сами уедут, а вот женщинам пуштункам, без своих мужей и сыновей, будет находится здесь очень трудно...
- Ты хочешь сказать, что почти все мужчины погибли?
- Это так.
Наступила пауза, девушки с тревогой перенесли это сообщение.
- Куртай остался с ней? - тихо спросила Катя.
- Нет. Куртая нет в живых. Он встретил своего старого врага - Максуда. Это был честный бой. Оба не сдались и... погибли...
- Что? Максуд и собака мертвы?
- Да.
- Это были самые жуткие раскопки в мире...
- У вас есть, что-нибудь поесть?
- Мы нашли бобы и масло. Даша хорошо с ними справилась. Давайте поедим.

После обеда, нам не удалось даже отдохнуть. Рев машин разнесся по поселку. В дом вбежала Маис.
- Господин, - сразу же обратилась она ко мне, - я уезжаю. Староста приказал взять основное, если можно, что то из одежды и немного еды.
- Ты хоть поешь что-нибудь.
- Некогда. Там на площади полно машин, военные хотят, чтобы мы уехали до темноты. Я вам оставлю собаку, вы уж последите за ней. Куртай очень к вам привязался...
- Хорошо. Правда, Куртай, как всегда, умчался посмотреть, что там происходить...
Она закивала головой и побежала в свою комнату.
- Я слышала слово "Куртай", - сказала Катя. - Ты ей сказал о гибели собаки?
- Нет. Она сейчас уезжает, попросила присмотреть за собакой.
- Я пойду помогу ей...
Катя ушла из комнаты.

На площади собрались почти все жители поселка. Два десятка армейских тяжелых машин закидывались вещами, набивались детьми и женщинами. Это походило на поспешное бегство, а не на спокойный отъезд. Военные, сначала, пытались как то отрегулировать посадку людей, но потом махнули рукой, запутавшись в родственных отношениях между жителями поселка. Пуштунов - мужчин, окружило с десяток полицейских, которые отняли у них оружие и теперь пытались разобраться, что произошло утром...
Маис расцеловалась с нашими девушками и подошла ко мне.
- Прощайте, господин.
- Прощай, Маис.
- Вы мне очень симпатичны... Я очень сожалею, что мы расстаемся.
- Я пожелаю, тебе Маис, счастья...
И тут она обняла меня и по тому как вздрагивает ее тело, понял, что она плачет.
- Все, иди к машинам...
Девушка оторвалась от меня и убежала в толпу отъезжающих.
- Ты ей очень нравился, - заметила Катя.
- Она боится колдунов...
- Ты думаешь, я тебя не боюсь? Боюсь, да еще как.
- Смотри, полицейские подошли к твоему папе. О чем то его спрашивают.
- Пойдем туда, поможем ему.
Мы подошли вовремя. Полицейские русского не знали и, конечно, понять Николай Николаевича не могли. Отец Кати, увидев меня, схватил за руку.
- Дима, поговори с ними, узнай, что они хотят.
- Господа, - обратился я к полицейским, - вы от нас что то хотите узнать?
- Очень прекрасно, что вы знаете арабский, - сразу повернулся ко полицейский, с офицерскими знаками различия. - Мы ищем господина Фарошаха. Кое кто из местных жителей говорит, что недавно видели его в поселке. Вы, случайно, не знаете, где он?
- Знаю. Он мертв.
- Как мертв? Эти мужчины, - он кивает на окруженных полицейскими, пуштунов, - говорили с ним сегодня, но уже после драки с китайцами и катастрофы... Вы чего то говорите не то.
- Я говорю, то что есть. Он действительно мертв и лежит около овчарни.
- Хорошо, если это так, не проводите нас туда.
- Пойдемте.
- Карим, Аслам за мной, - скомандовал свои подчиненным офицер. - Господин... э...
- Дмитрий Кудряшов...
- Господин Кудря...шов..., мы готовы, ведите.
- Дима, ты куда то уходишь, я хочу с тобой, - заявила Катя.
- Я им должен показать труп Максуда...
- Все равно, пойду с тобой.

Полицейские с интересом рассматривали труп Максуда и вцепившуюся в него собаку.
- Здесь даже подозревать некого, - кивал головой офицер. - Господин Кудряшов, вы хорошо знали господина Фарошаха?
- Хорошо.
- Вы можете подтвердить, что это он?
- Могу.
- Посмотрите, - попросил своего подчиненного, - что там в строении...
- Здесь что то..., - ответил тот, заглянув внутрь, - тут машина.
- Это интересно. Пойдемте, посмотрим.
Полицейские осматривают машину, видят в нем мужчину. Офицер открывает дверцу и человек вываливается на землю. Полицейские склоняются над ним.
- Да он тоже мертв, - говорит кто то из них. - У него огнестрельная рана... даже не одна... все в живот.
- Вижу, - говорит их начальник. - Обшарьте трупы, и осмотрите машину.
Подчиненные копаются в одеждах мертвых, осматривают машину.
- Господин офицер, - говорит один из них. - Найденные документы подтверждают, что тот, кто задушен собакой, господин Фарошах, а вот у другого, того что лежит у машины, ни каких при себе бумаг нет. Багажник в машине заперт, ключей не нашли.
- Ну и Аллах с ними. Сейчас пойдите на площадь, приведите сюда людей, пусть уберут трупы и похоронят по своим обычаям.
Полицейские побежали по, изуродованной обвалами мусора, дороге.
- Господин офицер, мы свободны? - спрашиваю его.
- Да, Спасибо за помощь. Я тоже пойду с вами, пожалуй здесь, теперь без меня справятся.
- Если не секрет, зачем вы искали Фарошаха?
- Мне же надо было с ним о многом переговорить. Как никак, но он же представитель нашего правительства на международных раскопках...
- А вы знаете, что сегодня произошло на раскопках?
- Знаю, нам по радио сообщили. Китайцы напали на пуштунов... Потом пуштуны устроили побоище на раскопках.
- А китайцев нашли?
- Ищут. К раскопкам направлен батальон командос...
- Катя, - стараюсь кратко изложить ей полученную информацию, - сейчас армейские части, прочесывают местность, хотят выловить оставшихся китайцев. Это мне только что сказал этот офицер.
- Я поняла. Как это... страшно, погибнуть от клыков собаки...
Она еще не могла отойти от вида такой смерти.

На площади по-прежнему гвалт. Больше половины машин уже забито жителями поселка. Оставшиеся - стараются побольше запихнуть вещей в грузовики и из-за этого ругаются с военными. Староста обозлился и, бегая вдоль машин, палкой лупит ослушников. Наконец, последний грузовик заполнен. Староста подходит к Николай Николаевичу. Я, как переводчик, готов помочь ему.
- Господин начальник, - кивает староста Николай Николаевичу. - мы уезжаем и я хочу пожелать вам удачи.
- До свидания, господин староста. Желаем вам удачно устроится на новом месте.
- А вам, тоже вернуться домой целыми и невредимыми. Все последние события связанные с раскопками, очень здорово отразились на нашем племени. Мужчин почти не осталось, племя вымирает. Может в другом месте нам повезет. Я на вас зла не держу, во всем обвиняю представителя правительства. Это он привез сюда китайцев и как я знаю, навязал вам неудачный договор. Но теперь все это в прошлом. Удачи вам и нам.
Староста сложил ладони перед грудью и поклонился. Поклонился и Николай Николаевич.
Площадь задрожала от рева двигателей. Первые грузовики тронулись с места и, вскоре, вся колонна, в сопровождении полицейских машин, ушла, по расчищенной улице, на юг. На площади осталось три полицейские машины и автобусик, да почти все члены нашей экспедиция. С соседней улицы к нам вышли две группы полицейских, таща на носилках мертвых людей. Старший отрапортовал офицеру.
- Господин лейтенант, мы забрали трупы у овчарни...
- Бросайте их в автобус и поезжайте в ближайшее управление, там все оформите...
- Есть.
Вот уехал автобусик и легковая машина. Лейтенант подходит к нашей группе.
- Господа, - перевожу я, - сейчас еще не так темно. Я предлагаю вам проехаться со мной до раскопок, как свидетелей. Посмотреть, что там происходит и потом, вернемся сюда. Говорят, завтра будет дождь и весьма на длительное время, так что рассмотреть после дождя, место происшествия, может быть, уже будет невозможно.
- Мы не против, - за всех отвечает Николай Николаевич. - Мы поедем на ваших машинах?
- Да, я могу провести только пять человек. На остальных машина мест нет, там будут мои люди.
- Очень прекрасно. Значит так... Володя, Катя, Дима, Миша, поедем сейчас на раскопки.

Полицейские машины выезжают из поселка по уже расчищенной дороге. На песчаном тракте, находим поворот налево, эти неровные колеи до раскопок, сформировала китайская колонна. Нашу легковушку неимоверно раскачивает на этих водянистых канавках. Через минут тридцать показались остовы китайских грузовиков и остальных машин. Первая машина была наполовину сожжена. Она неуклюже уткнулась носом в землю, ее колеса выдраны сильным взрывом. Другая опрокинулась на бок и следы пуль видны везде.
- Неплохо, постарались наши, - одобрительно кивает офицер, сидящий спереди. - Почти десять машин уничтожили сразу. Это видно была неожиданная атака...
Мы объехали этот грузовик и неожиданно свернули к ровным накатам земли и кучам разбросанных, полу засыпанных вещей. Это были остатки китайского лагеря. У ближайшего основания бывшей палатки, машины остановились и мы выбрались наружу. Полицейские сразу же пошли по лагерю, внимательно рассматривая землю. Один из полицейских неожиданно остановился.
- Господин лейтенант, - здесь труп.
- И здесь, - закричал недалеко другой.
Мы подошли к первому мертвецу. У трупа полу засыпанные ноги, лицо утонуло в песке, а затылок разворочен и видны, запачканные песком мозги.
- Этого убили ударом по голове, - говорит офицер. - Господа, мои люди пусть разбираются здесь с тем, что произошло, однако нам надо спешить, пока не станет темно. Пойдемте, посмотрим ваши раскопки, надо взглянуть, что там произошло и есть ли еще какие-нибудь трупы.
Николай Николаевич кивает головой.
- Мы сейчас..., - пошли быстрей, ребята.

Вот и едва заметная граница песчаных почв с глиной. Она не четкая, песок обильно налетел на суглинок и прилип к нему неровными слоями. А дальше, какое то шоколадное поле и никаких следов, ни разметок, ни раскопок... Я первый двинулся вперед. Верхний слой глины, чуть жидковат, очень скользко и сапоги сразу покрылись грязью. Идти тяжело, я протянул Кате руку и осторожно повел ее вперед... Сзади, по нашим следам шел офицер и два полицейских. Впереди мелькнул бугорок. Я насторожился и стал медленно приближаться к нему. За метр до бугорка, носок моей ноги неожиданно утонул в жидкой глине. Я выдернул ногу.
- Осторожно. Наверно, здесь рыли канаву, она сейчас заполнена жидкой глиной.
- Ой, - пискнула Катя. - Может дальше не пойдем.
- Ты оставайся здесь. Я все равно постараюсь попасть на поле, посмотреть, что стало с нашим раскопом.
- Нет... Я тоже пойду.
- Может не стоит рисковать, - это издали крикнул Володи. - Катя, не ходи туда. Если даже канаву залило и сравняло, то дальше и смотреть нечего. Пусть Дмитрий идет с полицейскими...
- Кате, конечно, не стоит ходить и Диме тоже стоит подумать об опасности. - Это поддержал его Николай Николаевич. - Давайте, лучше вернемся...
- Николай Николаевич, я быстро, вы не беспокойтесь. Покажу этим..., - киваю на офицера, - где были раскопки. Основное, перейти эту коварную канаву, а дальше, я сориентируюсь на поле.
- И я с ним, - упрямо настаивает Катя.
Ее отец развел руками.
- Не понимаю, что еще можно увидеть на этом поле? Посмотрите, оно ровное.
Мы посмотрели... Вроде и ровное, но мне показалось, что где то ближе к центу полно незаметных темных холмиков...
- Николай Николаевич, посмотрите вон туда, видите этот бугорок, что торчит из глины.
Начальник пристально смотрит на бугорок.
- Вижу, ну и что?
- Это какой то большой предмет, который попал в канаву и был залит глиной... Может это что то занесло с лагеря.
- Вечно, вы пугаете нас чем нибудь...
Я поворачиваюсь к офицеру.
- Господин офицер, пусть кто-нибудь сходит к китайцам в лагерь найдет палку или лопату, нам надо щупать дорогу, чтобы не провалится в жидкую яму. И потом, чтобы не рисковать, надо найти хоть какие нибудь следы машин, ведь китайцы, наверняка, имели мостки на поле через прорытую канаву. Они же часто выезжали туда из лагеря.
- Давайте поищем.
Он дает команду своим и, один из полицейских побежал в лагерь.
Остатки колеи мы нашли быстро. Метров за пять до поля они исчезали в красноватой глине. Иду осторожно заскользил по полю, как на катке. Катя идет по мои следам. Сзади скользит полиция. Уже прошли метров пятнадцать и понял, что опасное место прошли.
- Катя, мы прошли канаву.
- Я поняла.
Уже спокойно прошел еще метров пятьдесят и остановился, как вкопанный.
- Катя... смотри.
- Что это?
- Мне кажется, это торчат шлемы заживо погребенных воинов.
На красно-коричневом поле, неравной цепочкой торчали грязные колпаки. Кое где, рядом с ними, виднелись кончики черных палок. Катя вцепилась мне в локоть.
- Но почему? Неужели они вышли из земли. Неужели ты их расколдовал и теперь...
- Я понял в чем дело. С последним ураганом и дождем, сюда больше не шел суглинок с гор, а эта глина смывалась слоями в канал, который прорыли китайцы.. Вот и вымыло породу до голов.
- Может это все таки не головы?
- Подойдем поближе, посмотрим. Это не так опасно.
Мы подходим к первому холмику и я, присев на корточки, стал пальцами счищать глину у основания черной ржавой полусферы. Сначала, легко сгреб верхний слой жижи, а потом с трудом отковырял жесткие куски и мы увидели провалы глазниц на выступающем из под шлема, черепе.
- Точно, это они, -шепчет Катя. - Я теперь догадалась, что некоторые стоят с копьями. Концы палок, что торчат из глины, это сгнившие наконечники.
- Вы чего то нашли? - спросил нас офицер, терпеливо ждущий с полицейскими у черепа.
- Это следы наших раскопок.
- Я вижу, что на поле, кроме ваших раскопок, криминального ничего нет. Может дальше не пойдем. Все ясно.
- Хорошо, пойдем обратно. - обращаюсь к Кате. - Катя, мы возвращаемся.
- Ты же хотел посмотреть на могилу принцессы, или как там, царицы?
- Думаю, теперь не стоит. Я даже не могу найти это место...
- Ты прав. Пошли к нашим. Возвращаемся по следам.

Николай Николаевич, Миша и Володя, стояли на том же месте, где мы их оставили. Когда мы к ним подошли, Миша замахал руками.
- Вы знаете, что мы здесь нашли? - он кивает на канаву, залитую глиной.
Рядом с ним лежала доска. Мы с Катей оглянулись и увидели кусок приклада автомата, торчащего из глины.
- Это я принес доску из лагеря и расковырял тот бугорок, - продолжает Миша. - Вот предлагаю его вытащить...
- Не надо. Там может быть труп. Лучше пусть с этим разбираются полицейские.
- Что вы там увидели? - спрашивает Николай Николаевич, кивая на поле.
- Папа, мы видели воинов царя. Часть поверхности глины смылось и проступили их шлемы.
- Не может этого быть.
- Дима говорит, что этому виной обводной канал, который прорыли китайцы. Во время дождя с поля смылся поверхностный слой глины, прямо туда.
У разбитых грузовиков раздались крики. Я прислушался.
- Господа, господа русские, - донеслось до меня по-арабски, - скорее возвращайтесь к машинам. Господа...
- Это зовут нас полицейские, - говорю отцу Кати. - Они просят нас побыстрей подойти.
- Тогда пошли.
Мы торопливо двинулись на крик. Около двух полицейских машин собрались все, приехавшие с нами полицейские. Офицер торопил нас.
- Господа, быстрей... садитесь в машины, поехали.
- Что произошло? - спросил я.
- На колонну с пуштунами напали бандиты. Сейчас по радио сообщили, что полицейские, охраняющие колонну, ведут бой. Есть предположение, что это оставшиеся от экспедиции, китайцы мстят за разгром... Нас просят быстрей прибыть на место.
- Ребята, все по машинам, - говорю моим товарищам. - Только что сообщили, что на колонну с пуштунами напали остатки выживших китайцев.
Все быстро забираются в машины и мы трогаемся в обратный путь. Невеселые думы охватили меня. Неужели бабка была права. Она же четко говорила, либо должен погибнуть я, либо погибнет все население поселка. Выходит, ее предсказание сбывается. Какой ужас...

На грунтовой дороге нас офицер высадил.
- Вы идите до поселка пешком, а нам надо туда, - он махнул рукой на юг. - До свидания, господа.
Машины уехали, а мы побрели на север. Стало быстро темнеть.
- Давайте быстрей, - командует Николай Николаевич. - Иначе мы заплутаем в темноте.
Все послушно прибавили ход. До первых построек поселка дошли уже в полутьме. А к дому старосты добрались почти ощупью. На наше счастье, у поваленных ворот, кто то из наших, зажег факел, так что брели на светлячок.

У нас в доме все укладываются спать. Возмущенная Лена бегает по комнатам и спрашивает каждого.
- Не видел кто-нибудь, мой флакончик... лак для ногтей.
- Не видели, - отвечает за меня и за себя, Катя.
- Что за безобразие? Неужели, эта девчонка, Маис, стащила его у меня?
- Зачем тебе лак для ногтей, да еще на раскопках? - удивился я.
- Не твое дело, впрочем, - смягчилась она, - я хочу в этих диких местах чувствовать себя женщиной, а не какой то занюханной... Помните, как мы мылись в реке? Так вот я хотела бы вымыться опять, я уже воняю без ванны или бани.
- Завтра будет дождь, - зевает Катя, - можешь спокойно вымыться под дождем.
- Да... Какая ты умная, после этой воды сразу подхватишь бронхит или пневмонию. Это же не такой теплый дождик...
- Ну тогда ходи такой, как ходишь.
- Безобразие, - опять накаляется Лена, - ни какой цивилизации.
Она уходит из комнаты и Катя мне спокойно говорит.
- Давай спать.
Мы задули свечу и Катя положила мне голову на грудь.
- Я под впечатлением утра, - вдруг сказала она. - Когда ты стал колдовать, у тебя изменился голос, да так, что по всему моему телу пошли мурашки. А потом..., небо неожиданно почернело, а из земли полезли туманные струи...
- Что, что? Струи?
- Ну да, струи, они стали разворачиваться и мне показалось, что это размытые фигуры воинов. Вдруг все фигуры объединились и ринулись туда..., где стреляли... А дальше, яркая вспышка и... понимаешь... Из одной молнии, как при салюте, вылетели тысячи ярких стрел и понеслись к земле. За ним был такой грохот, что нашу машину подбросило, а тебя просто швырнуло на капот. После этого началось... шквал был такой, что шлагбаум и палатка мгновенно исчезла, а наш автобус встал на два колеса. Я думала, что это конец, сейчас он упадет и все... Но машина вернулась на место, зато стекла все вылетели. Мы так перепугались, что все рухнули на пол...
- Ты все это видела?
- Да. А ты, разве, ничего не видел?
- Нет. Я говорил с закрытыми глазами.
- Значит, все таки, ты произнес заклинание?
- Не знаю, я кричал то, что мне сразу пришло на ум.
- Мне там было очень страшно...
- Все прошло, давай спать...
Катя поуютней устроилась на плече и затихла.

Ночью пошел дождь. Это я почувствовал сразу, матрасик, который закрывал разбитое окно, набух от влаги и под тяжестью воды сорвался с крючков. Брызги воды полетели в комнату. Пришлось подняться, зажечь свечку и закрыть окно армейским одеялом. Благо, на двоих, оно оказалось у нас лишним. Катя дрыхла, как убитая.

Утром все жители дома проснулись и после завтрака, разбрелись по комнатам. Я же стал собираться. Натянул дождевик, сапоги...
- Ты куда собрался? - спросила Катя.
- Я хочу пригнать к дому старосты машину, которая стоит в овчарне.
- В такую погоду?
- А что тут такого? У Фарошаха вседорожник, так что по полям мы проскочим до основной дороги.
- Ключи от машины у тебя?
- У меня.
- Значит, ты скрыл от полиции, что украл ключи?
- Скрыл и знаешь почему? Фарошах ограбил могилу царицы и все сунул в багажник машины. Я хочу привести эти ценности к дому старосты и там начать разборку и классификацию всех ценностей.
Катя смотрит на меня и хлопает губами...
- Так это... сделал он... Папа знает?
- Да, я ему сказал.
- Ну что же, я тогда тоже одеваюсь и беру с собой девочек. Буду ждать тебя у дома старосты.

Машина, в овчарне, через дырявую крышу, моется дождем. С трудом отвалил запорную балку задних тяжелых ворот и раскрыл створки. Ленд Ровер завелся легко и я вывел его в поле.

У дома старосты, под дождем мокнет одинокая фигура. Только я подъехал, как она залезла ко мне в машину и откинула капюшон. Это Катя.
- Все в порядке? - спросила она.
- Да. Хорошо проехал.
- Сейчас сюда придут мальчики. Папа сказал, чтобы все принесли в дом и там будем работать. Девушки сейчас в женской половине дома готовят место для работы.
Из дома выбежали парни и мне пришлось выбраться из машины. Я открыл багажник и все увидели грудой наваленные баулы и сумки. Ребята, чтобы не мокнуть под дождем, схватили первые попавшиеся вещи и понесли в дом. Я вернулся к Кате.
- Так что мы дальше будем делать?
- Ты о чем?
- Я о нас с тобой и об экспедиции.
- Об экспедиции, я не знаю, но вот о нас... это решать тебе.
- Ты меня любишь?
- Ты ужасен. Противный, самодовольный колдун, который может сломать любого...
- Я тебя люблю.
И тут я наклонился к ней и крепко поцеловал.
- Я люблю тебя, - шепотом повторил волшебную фразу.
В окно машины постучались. Это Миша.
- Эй вы, влюбленные, открывайте багажник, надо добрать остатки вещей.

На полу в комнатах лежат сумки и баулы. Николай Николаевич бегает от вещи к вещи и чуть ли не гладит каждую.
- Осторожней. Стоп. Дайте я это вскрою.
Он отодвигает молнию большой сумки и вытаскивает первую ценность. Это, сверкающая от камней, корона, но на ней что то не хватает. Точно, по центру короны, большого алмаза нет. Вместо него... дырка.
- Гаденыш, - шипит Катин папа.
Все догадались, это про Фарошаха.
- Миша, - продолжает командовать Николай Николаевич. - Ты фотографировал склеп царицы?
- Да, Николай Николаевич.
- Можешь сегодня проявить пленки?
- Нет. У меня, к сожалению, есть почти все и реактивы и аппаратура, но нет основного, света...
- Тогда береги пленки, как зеницу ока, до самого дома. А теперь приступаем. Аккуратно, не торопясь, вытаскиваем каждую вещь. Все фотографируем, регистрируем и упаковываем. Если нас от сюда скоро выгонят, то знайте, что только эта находка стоит всех страданий экспедиции. Начали...

Четыре дня шел дождь и четыре дня мы работали в доме старосты. Никто нас не тревожил и не приезжал в поселок. На пятый день дождь кончился и к середине дня, в центре поселка появилась легковая машина. К моему удивлению, из нее вышел профессор Мади Хард.
- Господа, - обрадовано закивал он головой, - как я рад вас видеть. Здравствуйте, господа.
Мы все вышли из дома, чтобы встретить приезжих и тоже обрадовались его прибытию.
- Профессор, - жал его руку Николай Николаевич, - вы не представляете, как я рад вас видеть.
Я торопливо перевожу все любезности.
- Я ведь прибыл за вами, - прекратил улыбаться профессор, - вам пора собираться. Правительство решило временно прекратить раскопки и возвращаться по домам.
- Но мы здесь кое что нашли...
- Это хорошо, но пока эти раскопки принесли непоправимый ущерб и горе нашей стране. Погиб почти весь старинный род северных пуштунов. Совет министров предложил вам переждать год и за это время более основательно подготовиться к археологическому сезону. По новому продумать систему раскопок, решить систему дренажей и отвода стоков с ближайшей возвышенности, подобрать более квалифицированную рабочую силу и, пожалуй, даже привлечь большинство стран к этому делу.
- Фарошах уже попытался привлечь иностранцев.
Профессор морщится.
- По поводу господина Фарошаха создана следственная комиссия. Она без нас разберется с тем ущербом, который он нанес нам.
- И когда мы едем?
- Завтра. Завтра, с утра, за вами прибудут машины. К концу дня мы должны прибыть в Исламабад. Так что, собирайте свои вещи, пакуйте, то что нашли и смогли сберечь.
- А как быть с договором? Ведь мы должны, все что нашли, разделить с вами пополам.
- Я знаю, что произошло на раскопках, правительство тоже в курсе дела, поэтому было решено, что те кости которые вам достались, вы можете провести через границу без досмотра.
Я вижу, как напряглись ребята, девушки вопросительно глядят на Николай Николаевича. Тот напряженно думает.
- А если мы нашли не кости?
Профессор глядит ему в глаза.
- Вы что то нашли и спасли более оригинальное?
- Да. Фарошах ограбил склеп царицы и после его гибели, все ценности попали к нам. Мы их классифицировали...
- Так значит, вы спасли...
- Да.
- Вы очень замечательный ученый. Поверьте, мы этого не забудем. Я буду хлопотать перед правительством, чтобы в очередной сезон вы возглавили совместную экспедицию в эти места и квоту распределения находок получили более весомую.
- Благодарю вас, господин Хард. У меня к вам еще просьба. Не могли бы мы съездить в последний раз на раскопки. Господин Кудряшов, уверяет, что после последнего дождя, мы там увидим весьма необычные и любопытные вещи...
- А... господин Кудряшов. Как же, как же... его роль в этой экспедиции, я считаю, очень велика... Господин Кудряшов, передайте главе вашей экспедиции, я согласен.
- Он согласен, - перевожу последнюю фразу профессора.
- Вот и отлично, - радостно отвечает Николай Николаевич. - У нас есть одна машина, - он показывает рукой на Ленд Ровер Фарошаха, - Хотите, проедем на ней?
- Нет, я поеду за вами, на своей. Кстати, откуда здесь у вас, такая шикарная машина?
- Это Фарошах украл ее у китайцев. А мы позаимствовали ее у него.
- Невероятно. Такая красивая машина... Ну, что, поедем, господа. Времени у нас мало, так что побережем его.
В две машины опять попали не все. Я, Катя, Николай Николаевич, Миша и Володя уселись в китайский подарок, а девушки, Лена, Даша и еще один рабочий, уселись в машину профессора.

Вот и остовы китайских грузовиков. Мы вылезаем из машин и Николай Николаевич командует мне.
- Дима, ты знаешь где переход через канаву, веди нас.
Я опять ищу следы протекторов грузовых машин в сторону раскопок и веду толпу по следу. Канаву по прежнему не видно, но вот толстые бревна, сделанные для переправы через нее машин, очень оголились от слоя глины и мы спокойно переходим опасное место. Еле-еле передвигаемся по скользкой глине и я поднимаю руку.
- Вот оно... Смотрите...
Все останавливаются и пристально смотрят вперед.
- Что это? - Спрашивает Мади Хард.
- Это воины царя, заживо закопанные вокруг его гробницы.
Впереди, на ровном слое поверхности глины, отчетливо видны черепа с натянутыми на них ржавыми шлемами. Теперь и кончики копий выделяются неровной чередой, почти у каждой головы. Люди осторожно подходят к ним и Миша начинает торопливо фотографировать ближайшие к нему находки.
- Колоссально, - говорит профессор. - Куда же исчез верхний слой почвы?
- Профессор, - отвечаю я, - глина от сюда смылась в канал, который прорыли китайцы перед возвышенностью, чтобы спасти раскопки от наплыва жидкой грязи. Они не знали того, что в этот канал стала смываться и верхний слой с раскопок...
- Выходит, если расширить и углубить канал, то глина может вся стечь туда и раскопки сами оголятся.
- Вы верно мыслите, профессор, но для этого надо две вещи. Это прислать технику для расчистки канала и время... Только за какое то время, из-за обилия дождей, очистится эта местность и действительно оголится все.
- Забавно. Надо подумать об этом.
- Эй, эй, - закричал я девушкам, которые захотели пройти дальше цепочки закопанных воинов, - не ходите дальше. Мы потеряли метки раскопок и вас может засосать в невидимую яму. Назад.
- А где закопана ваша царевна? - спрашивает меня Харди. - Вы хоть можете назвать ориентир.
- Вообще то да. Мало того, если бы было у нас побольше времени, то может быть и нашел его. Видите, некоторые места в цепочке воинов очень разрежены, если найти по этим приметам того, которого раздавили пуштуны, то по ориентирам гор, может и нашел бы.
- Это место за цепочкой воинов?
- Да.
- О чем вы говорите с профессором? - спросила Катя.
- О том, как без раскопок, убрать всю землю...
- Ты хочешь сказать, смыть всю глину с раскопок.
- Ты все поняла правильно.
- У торфяников есть сильные насосные установки, которыми они добывают торф. Может его применить здесь?
- Можно и применить.
- Еще что он спросил?
- Смог бы я сейчас определить, где находится раскопки с царевной? Я сказал, что могу, но для этого надо найти воина, который прикрылся щитом...
- Точно, ты же по руке мертвого пуштуна, определил тогда, где находится царевна, но сейчас руки то нет...
- И не надо. Я направление руки ориентировал по горизонту, ловил отметки между пиками гор. Сейчас их могу вспомнить.
- Здорово. Папа, по моему, нам уже больше здесь смотреть нечего.
- Ты права, дочка. Ребята, возвращаемся.

Утром, за нами приехал автобус. Мы затолкали его вещами и к полудню тронулись в путь. Катя, я и Николай Николаевич решили отправится в столицу на машине Фарошаха.
Впереди шла машина профессора, за ней двигался Ленд Ровер Фарошаха, который вел я, за нами пристроился автобус. Примерно, через километра три от поселка, машина профессора сбавила скорость. Перед нами возникла разгромленная колонна с исковерканными военными грузовиками. Помимо их, вся дорога и прилегающая местность были закидана вещами жителей поселка. Машина Мади Харда остановилась. Сам он вышел из нее и помахал нам рукой.
- Выходите, - говорю своим спутникам, - профессор просит нас выйти.
Мы выбираемся из машин и подходим к ученому. Мади Хард показывает нам поле за разбитыми грузовиками.
- Попрощайтесь с мирными людьми, которые пригрели вас, дали пищу, помогали в работе. Здесь похоронены последние северные пуштуны, бежавшие из своих домов на юг. Китайские бандиты напали на этом месте, на безоружных людей, детей, стариков... женщин. Почти все лежат здесь.
Все поле усеяно безымянными холмиками. Мне стало нехорошо. Где то здесь лежит, наверно, Маис... Катя прижалась к моей руке.
- Какой ужас. Виной всему... этот поганый Максуд. Завез сюда иностранцев...
Если бы она знала правду. Виной всему я - трус. Профессор сложил руки перед грудью и поклонился в сторону поля. Мы молчали склонив головы.

В Исламабаде, мы передали часть ценностей местному музею. Дележ проводился в закрытом помещении, комиссией из представителей двух сторон. Нашу сторону представляли: Николай Николаевич, Катя и Володя. Кто был среди пакистанцев, я не знаю. Когда раскрасневшиеся представители двух сторон вышли из помещения, я сразу бросился к Кате.
- Вам удалось вырвать корону царицы?
- Это к нам перешло без напряжения, пакистанцы не очень то хотели брать корону с дыркой по центру.
- Ты умница.
Я при всех поцеловал ее.
- Стой, ты опять что то знаешь?
- Конечно.
Я потащил ее из здания к машине и когда мы забрались на сидения, сказал.
- Дорогая, я знаю, где находится этот алмаз, который был выдран из короны.
- Где?
- Вот здесь.
Я притягиваю ей связку ключей от машины, на кольце которой, болтался мешочек с амулетом. Катя торопливо копается в мешочке и выдавливает на колени камень необычного темно-фиолетового цвета.
- Но это не он, - восклицает она. - Я же видела тот, он другого цвета.
- А ты поскреби ногтем. Сверху алмаза лак от ногтей, который Маис отдала Фарошаху. Сама Маис выкрала лак из вещей Даши.
- Боже мой, а Даша подумала, что это сделали мы. Что же теперь нам с камнем делать?
- Надо вставить его в корону и через таможню вести, как изделие переданное нам пакистанской стороной.
- Опять придется уговаривать папу...
- Вот ты и сделай это. Спрячь камень, сюда идет профессор.
Катя торопливо сунула камень в свой карман брюк. Мади Хард подходит к нашей машине. Я отпускаю стекло.
- Что-нибудь случилось, господин профессор?
- Нет. Но я хотел бы узнать, что вы будете делать с этой машиной, в которой сидите?
- Мы сами не знаем, господин профессор. Эта машина не наша, ее выкрал Фарошах у китайцев. Мы же захватили машину у него. В нашей декларации ее тоже нет.
- Понятно. Хотите я на прощание сделаю вам любезность и небольшой парок. Продам эту машину, а вы получите за нее деньги.
- Это хорошо бы, господин профессор, но машина все равно не моя, документов на нее у меня нет.
- И не надо. Здесь есть богатые люди, готовые купить такую красавицу, без документов.
- Тогда, мы согласны.
- Вылезайте из машины и отдавайте мне ключи. Вас подбросит до гостиницы автобус, специально присланный для вашей делегации.
- Катя, нашу машину покупают, поэтому выбирайся из нее.
- Как покупают? Она не наша...
- Здесь другие правила, кто за рулем, тот хозяин.
- Хорошо, я выбираюсь.
Мы выбираемся из машины и я отдаю связку ключей профессору. Тот с любопытством смотрит на пустой мешочек.
- Здесь был, наверно, амулет?
- Наверно, но мне он достался пустой.
- Я пришлю вам деньги в аэропорт. Можете уезжать на автобусе.

В автобусе, Катя сидит рядом с папой и долго шепчет ему что то в ухо. Николай Николаевич морщится, потом показывает мне кулак. Я сразу отворачиваюсь в окно.

В аэропорту долго ждем начала посадки. Почти все, от усталости, свалились в кресла и подремывают. Вдруг в зале появилась знакомая фигура. Да это же профессор. Он неторопливо обходит группы людей и натыкается на нас. Его взгляд выискивает меня и рукой, Хард зовет к себе. Осторожно освобождаюсь от головы Кати, прилегшей на мое плечо.
- Тс... спи, я сейчас...
Поднимаюсь с кресла и иду к профессору. Мы отходим к большим остекленным рамам с видом на летное поле.
- Я пришел с вами попрощаться персонально, - говорит мне Хард. - Кроме этого, передать вам пластиковую карточку, по которой вы можете снимать деньги в любой стране. Это деньги от выкупленной машины и... деньги многих видных пакистанцев, которые просили сообщить вам следующее. Они хотят, чтобы вы больше никогда не появлялись в нашей стране. Вообще, никогда не появлялись на этой земле и не занимались археологией. Там где вы, большая беда...
- От куда они это взяли, профессор?
- В этой трагедии виноват не только Фарошах, большего всего виноваты вы. Вы сделали много открытий на раскопках, но и благодаря вам, эти открытия нанесли большой вред всем. Скажите, старая колдунья, не говорила вам об этом?
- Кое что намекала.
- Вы знаете, когда я увидел тогда, на раскопках, на вашем теле кабалистические знаки то решил поговорить об этом с самым сведущим в этом деле человеком. Это была ваша хозяйка, старая колдунья. Она мне поведала кое что и больше всего, я поверил в то, что вы действительно колдун и можете принести несчастья людям. Так что не приезжайте к нам больше, это прошу не только я, но и те люди, которые хотят того же. Это они собрали вам большую сумму откупных... Вопрос очень деликатный. Мы не хотим, чтобы вас убил какой-нибудь глупый маньяк в следующий приезд сюда и газеты всего мира поласкали бы нас в грязи, обвиняя в гибели великого колдуна. Если прихлопнут великого ученого, это не заметит никто, но если убьют вас, то и в Африке, где вы уже проявили себя и здесь, может произойти непоправимое. Племена за гибель колдуна, даже не своего племени, просто, снесут свои правительства и тогда уже могут погибнуть тысячи невинных людей.
Он протягивает мне пластиковую карточку.
- Но почему меня должны убить?
- Вас уничтожат те, кто очень хочет дестабилизации в стране. Они прекрасно осведомлены о роли колдуна среди полу цивилизованных племен пуштунов. Пакистан и так шатается от религиозных потрясений, не хватало еще и вашей гибели.
- Разве вашим племенам не все рано какого цвета кожи колдун и что он вообще, из другой страны?
- Колдун у нас, это полу бог. А боги могут иметь любое обличье, они могут быть птицами, зверями, каменными идолами, поэтому, для многих людей даже нет разницы, кто он - негр, белый или желтый
Неожиданно в зале забубнил невидимый динамик на английском языке.
- Производится посадка на рейс 3412 до Москвы. Пассажиров просим пройти на посадку.
- Это ваш рейс. Прощайте, господин Кудряшов.
- Прощайте, профессор.

Наконец то мы летим домой.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

В этой истории нет конца. У меня не сложилась семейная жизнь в России. Я все-таки рассказал Кате, какой я трус и что из-за меня погибли люди. Она человек слишком чувствительный и... после долгих переживаний, рассталась со мной. Пришлось наниматься в иностранную компанию и уехать в ЮАР. А вот там... началась другая история, тоже с колдовством.
Раскопки в Пакистане продолжились несколько лет. В газетах писали о удивительных открытиях, найденных там. Фотографии Николая Николаевича, Кати и многих археологов часто мелькали в газетах и журналах. Раскопали всех жен великого царя, а его самого..., к сожалению, не нашли. Нашли карету, обитую железом, а там только, вытянутый золотой сосуд с крышкой, на подобии супницы, в котором находился пепел. Предположили, что это и есть сам царь. Нашли, так же, много- много утвари, драгоценностей. И в заключение, под конец раскопок, под каретой выкопали кости воина, по признанию археологов, пронзенного несколькими стрелами.
Говорят, что захоронен был в этой местности все- таки, знаменитый монгол Чингисхан, но пока об этом спорят многочисленные ученые.
 

Санкт-Петербург 2006 г.

© Copyright Evgeny Kukarkin 1994 -
Постоянная ссылка на этот документ:

[Главная] [Творчество] [Наши гости] [Издателям] [От автора] [Архив] [Ссылки] [Дизайн]

Тексты, рисунки, статьи и другие материалы с этих страниц не могут быть использованы без согласия авторов сайта. Ознакомьтесь с правилами растространения.

Евгений Кукаркин © 1994 - .
Официальный сайт:  http:/www.kukarkin.ru/
Дизайн: Кирилл Кукаркин © 1994 - .
Последнее обновление:
Официальные странички писателя доступны с 1996 г.